Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

Даже если бы он не был слишком хорош для меня, мы находились в чрезвычайных обстоятельствах. Я растерялась. Мне хотелось сказать: «Пожалуйста, перестань пожирать меня глазами». Но вместо этого я стала оглядываться вокруг, словно тоже искала омелу.

– Думаю, она там же, где наша живая елка, – ответила я наконец.

Когда машинки снова пронеслись мимо двери класса, Эйден засмеялся и пальцами поднял мне подбородок, как в кино. Наклонившись, он поцеловал меня; губы у него были теплые, со вкусом вина и сахарного печенья. На мгновение я ощутила себя нормальным человеком в нормальных обстоятельствах и ответила на поцелуй. Другая рука парня легла мне на талию и скользнула по пояснице, отчего меня охватили на удивление сильные эмоции. Оставалось только радоваться, что я не спрятала отвертку под одеждой.

Эйден первым вспомнил, что мы не нормальные люди в нормальных обстоятельствах. Вспыхнув, он отступил назад и пробормотал:

– Значит, омела снаружи, в лесу?

– В лесу.

Мы рассмеялись; оба были смущены, но, похоже, по разным причинам. Я не знала, как понять его порыв. Я опасалась малоприятных поползновений от Густава, а диковатые попытки Лазло завязать дружбу в основном игнорировала. С Эйденом выходило совершенно иначе: он не был мордоворотом, но был связан с мордоворотами.

– У меня есть кое-что… подарок для тебя, – произнес он, и это оказался не намек на секс, а настоящий подарок, обернутый в красивую бумагу и перевязанный лентой. Эйден принес его вместе с остальными и припрятал в книжном шкафу. Вернее, не припрятал, а положил на полку по соседству с той, куда я сунула отвертку, – это открытие напомнило мне, что надо быть внимательной: порой не замечаешь того, что лежит у тебя прямо перед носом.

По форме упаковки я поняла, что внутри книга. Учитывая, что мы постоянно обменивались книгами, было непонятно, зачем он озаботился обернуть томик бумагой и рисковал навлечь гнев Исабель, втайне вручая мне подарок. Когда я протянула руку, Эйден заколебался, придвинул подарок к себе и спросил:

– Не хочешь открыть его в своей комнате?

Я думала, он имеет в виду – позже, когда останусь одна, но садовник подхватил ящик с инструментами и направился прочь из класса. По пути в мою комнату он шутил с мальчиками и огибал машинки. Я лихорадочно стремилась увести Эйдена из класса, подальше от спрятанной отвертки, и только теперь, идя за ним по коридору, задалась вопросом, что он замыслил, направляясь в мою спальню.

Возможно, парень всего лишь хотел остаться со мной наедине, а поскольку он положил в динамик кусок фольги, интерком действительно издавал красноречивый слабый гул, когда Исабель подключалась к нему. Это был наш с ним секрет, который создавал впечатление, будто Эйден в каком-то смысле на моей стороне.

Садовник поставил ящик на стол и плотно закрыл дверь. Интерком молчал, но мы слышали, как в коридоре смеялись мальчишки. Я села на край кровати и стала разворачивать подарок, желая разделаться с этим как можно быстрее.

Пока я разрывала бумагу, Эйден не смотрел на меня, но, как только вынула книгу из обертки, приблизился и сел на ковер. Когда мы обсуждали прочитанное, он тоже обычно устраивался на ковре, но после поцелуя у меня возникла мысль, не намеревается ли он перебраться на мою кровать.

Книга была в твердой обложке и совершенно новая, в отличие от остальных, которые он приносил мне. «Отель “Нью-Гэмпшир”» Джона Ирвинга.

– Классная книга, – кивнула я. – Спасибо.

– Ты ее читала?

– Да, когда была подростком.

– Вот черт, я не хотел дарить тебе то, что ты уже читала.

– Это неважно. С удовольствием перечитаю.

Я пролистала книгу, демонстрируя интерес, потому что для него это, кажется, было важно. Книга отличалась от других еще и тем, что Эйден подписал ее для меня: «Беатрис, которая напоминает мне о том, что я не такой хороший человек, каким мне хочется быть, и которая похожа на солнце посреди зимы. Продолжай и дальше “проходить мимо открытых окон”[21]. Бернест».

– Я не считаю тебя плохим человеком, – возразила я.

– Хотел бы я быть лучше. Но не могу. Иначе не помогал бы Им.

Его слова навеяли на меня грусть. Я отчаянно стремилась привлечь садовника на свою сторону, причем по-настоящему, чтобы он помог мне сбежать, а не просто похимичил с интеркомом в моей комнате. Но суть была в том, что Эйден, хоть и не похищал меня, активно участвовал в удержании меня в качестве заложницы. И уравновесить эти две чаши было невозможно.

– А почему Бернест? – спросила я, сделав ударение на первый слог.

Он поправил меня, поставив ударение на второй.

– Это мое настоящее имя.

– То есть как Эрнест, но с «б» в начале? Никогда раньше не слышала такого.

– Бернест – имя более энергичное, – сказал он почти самому себе.

– Это Они нарекли тебя Эйденом или ты сам переименовался?

– Они. Бернестом звали моего деда. В детстве я ненавидел это имя, но теперь…

Я ждала подробностей, чтобы понять, каково это – получить другое имя от чужих людей, но он молчал.

– А почему мне не дали кличку? – поинтересовалась я.

– Тебя мало кто видит. Ты здесь надежно упрятана.

– Любопытно, не потому ли Исабель назвала мне свое настоящее имя? Она ведь тоже здесь упрятана. Ее же и правда так зовут, верно?

– Не знаю. Может, потому и я написал тебе свое настоящее имя. Потому что мы здесь. Далеко не худший вариант.

– Это как посмотреть. – В моем понимании хорошим вариантом было возвращение домой. – К тому я не считаю себя таким уж солнцем.

– Не скажи, – возразил он. – Благодаря тебе жизнь становится ярче. Ты не мрачная и не надломленная, как все мы.

– Просто ты не замечаешь во мне мрачности и надломленности.

– Поверь мне, солнышко, замечаю. Короче, я читал эту книгу давным-давно, и она внушила мне надежду, что однажды все наладится.

– Да, «Отель “Нью-Гэмпшир”» может обнадежить. При всех печальных событиях, которые происходят с семьей Берри, им удается преодолеть невзгоды.

– Тем, кто выживает.

– Беатрис! Можно нам еще печенья? – крикнул из коридора Нестор.

– Да, можете съесть все, что осталось, только не кричите, пожалуйста. Мину спит.

Эйден улыбнулся мне. Не фальшивой голливудской улыбкой, а искренней и потому более опасной.

– Чему ты улыбаешься? – спросила я.

– Детям с тобой повезло.

– Но повезло бы больше, будь они дома со своими семьями.

– Я имею в виду, что с тобой им легче. – Эйден опустился на колено и придвинулся ко мне, так что оказался прямо передо мной. Он собирается снова меня поцеловать? – Представь, что все это время дети были бы на попечении Бритни.

– Или Лазло и Густав «позаботились» бы о них. – Я изобразила воздушные кавычки, потому что