Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

– Лови девчонку, идиот.

– Пошла ты, – рявкнул Густав. – Не собираюсь я за ней гоняться.

Я не знала, бежит ли еще Мину. Шагов девочки слышно не было.

Теперь между ней и смертью стояла только я. Когда я попыталась повернуться на бок, челюсть и затылок запульсировали болью. Мне удалось встать на четвереньки, хотя голова ужасно кружилась. Густав вынул пистолет из кобуры, висевшей у него под мышкой, и я протянула руку, намереваясь схватить его за запястье, но он ударил меня рукояткой пистолета прямо в лоб. Потом кто-то толкнул меня сзади.

Я упала ничком и, прежде чем успела снова подняться, услышала выстрел.

У меня вырвался крик. Без слов: просто вопль.

Шаги по гравию – широкие шаги – и еще один выстрел.

– Черт, вот дерьмо, – выругался Лазло.

– Сука, грохнуть бы тебя на хрен. – Густав наступил мне на плечо.

– Мину, – выдохнула я. Во рту у меня были гравий и кровь: похоже, прикусила язык.

– Убери эту грязь, идиот. Ты совсем дебил? Неужели думал, что шмакодявка и правда сбежит? Ты такой же истерик, как эта мамзель. – Исабель оттолкнула Густава и сама придавила меня ногой. – А ты живо в дом. Я с тобой позже разберусь.

Если я встану, то увижу Мину. Мне представилось, как она спит, закутавшись в одеяло. Только сейчас она не спала. Она была мертва. Я не пошевелилась.

– Мину, – повторяла я, – Мину, Мину, Мину. – Так же отчаянно, как в первый день она звала свою Bubo, теперь я звала свою воспитанницу.

В какой-то миг я услышала голос Эйдена:

– Твою мать! Что случилось? Что они с ней сделали? – Потом тише: – О господи.

– Наконец-то явился, – пробурчала Исабель. – Помоги мне отвести ее наверх.

Должно быть, именно Эйден перевернул меня и приложил что-то к моему лбу, чтобы остановить кровь, потому что рука была нежной.

Вместе с Исабель они поставили меня на ноги, но я не открывала глаз. Боялась увидеть, что Они сделали с Мину. Что я позволила Им сделать с Мину. Когда меня, поддерживая с обеих сторон, волокли к дому, Исабель сказала:

– Ну ты и дура.

После того как за мной заперли дверь второго этажа, из класса вышли мальчики с бледным и потрясенным видом. Я не заперла их в комнатах, и после нашего с Мину ухода оба побежали к окну, выходящему на передний двор, и всё видели. Я сняла с головы импровизированную повязку – фланелевую рубашку Эйдена, – и некоторое время мы с мальчиками смотрели друг на друга с разных концов коридора.

– Они убили ее? Она умерла? – Голос Нестора дрожал от слез.

Садик промолчал.

– Идите в свои комнаты. – Челюсть так болела, что мне пришлось придерживать ее рукой и говорить сквозь зубы.

– Нас тоже убьют?

– Нет, – сказала я, хотя теперь понимала, что ответ может быть и другой: не исключено, что убьют нас всех. – Пожалуйста, идите к себе.

На сей раз они послушались, и я заперла за ними двери. Когда я подошла закрыть дверь Садика, он признался:

– Там, где меня держали до этого, кормили собачьей едой, но такого никогда не было.

Бравада впервые сползла с него, и в глазах стоял настоящий страх.

Войдя в свою комнату, я закрыла дверь и опустилась на кровать, пытаясь не шевелить головой, потому что при любом движении боль от челюсти отстреливала в шею. Снаружи медленно просочилась темнота. Я ждала, что начну плакать: как только пройдет шок, появятся слезы, – но глаза оставались сухими. Я чувствовала лишь опустошение и задавалась вопросом, не испытывает ли Исабель того же. Не пустота ли позволяет ей существовать. Выдолбленное изнутри чудовище, называющее убитого ребенка грязью, которую надо убрать.

Я тоже знала, что такое грязь, и умела управляться с оружием. Отец считал, что есть вещи, которые должен знать каждый: как поменять масло в машине, как стрелять из пистолета. Когда мы жили неподалеку от Сан-Диего, практически в деревне, отец построил на склоне холма собственное стрельбище. Там я научилась стрелять, и мой сводный брат Оуэн тоже. Отец был очень строг насчет обращения с оружием. Всегда относись к пистолету так, будто он заряжен. Стволы и патроны надо хранить отдельно. Целься, только если собираешься выстрелить. Пистолет не игрушка, с ним не шутят.

Из-за этого Оуэну однажды крепко досталось. Он хвастался стрельбищем, пальбой из пистолета, и двое школьных друзей назвали его вруном. Тогда Оуэн позвал их в гости. Когда Синтия вернулась с работы, трое мальчишек на заднем дворе стреляли по мишеням: не всерьез, просто баловались.

Потом домой пришел отец, и я, ожидая канонады совсем другого рода, спряталась в своей комнате, но он вытащил меня оттуда.

– Она тут ни при чем, – сказала Синтия. Оба были в рабочей одежде: отец в костюме, мачеха в платье в горошек и темно-синем блейзере.

– Плевать. Она должна это видеть. Пусть посмотрит.

Тем, что мне надо было видеть, оказались четыре арбуза, выстроившиеся вдоль забора стрельбища, каждый размером с голову. Отец купил их по дороге домой. Он выстроил нас – Оуэна, его друзей и меня – в своем кабинете, сфотографировал каждого и распечатал лица в натуральную величину.

После этого он выгнал нас на стрельбище и заставил приклеить наши портреты к арбузам, а потом стрелять в своих двойников. Я стреляла, как учили: приняла правильную позу, дождалась, пока руки не перестанут дрожать, прицелилась в мишень и нажала на спусковой крючок. Помню, как пуля пробила дыру в фотографии моего смущенного лица. Помню звук: влажный взрыв, вызванный проходящей насквозь пулей. Отец, широко улыбаясь, повел нас осматривать арбузы.

– Вот почему мы не балуемся с пистолетами: это не игрушки, – сказал он, подталкивая лоснящейся модельной туфлей остатки разбитого арбуза к Оуэну. – Представь, что это твоя голова. Или голова твоей матери. Вообрази, как мозги и кровь текут из черепа.

Я представила это так ясно, что меня вырвало, и школьный обед забрызгал арбуз и отцовские туфли.

– Господи, Беатрис. Не будь такой неженкой, – проворчал отец.

Я как раз вспоминала тот случай, когда заработал интерком.

– Ужин в столовой, – сказала Исабель.

Ребенка убили, и ужин слегка запоздал.

Я пошла в столовую и открыла дверцы кухонного подъемника. Но, вместо того чтобы достать поднос с едой, крикнула в шахту:

– Зачем они убили ее?

– В отличие от тебя, я не идиотка, поэтому не спросила.

– Вы знали, что ее хотят убить.

Интерком у меня за спиной загудел, и Исабель сказала:

– Это ты виновата, что ее застрелили. Неужели ты думала, что пуля лучше инъекции?

Как будто я прикидывала, какая смерть лучше. Я пыталась спасти Мину жизнь.

– Чего требовали от ее отца? – спросила я.

– Хватит вопросов! Ответов нет!