Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

лесу в конце тропы, слишком узкой для машины. Выходит, дорогу я пропустила. Мне пришло в голову, что удастся разглядеть номерной знак пикапа, но пластины на бампере не оказалось.

– Пожалуйста, не отвози меня назад, – взмолилась я, когда Эйден открыл пассажирскую дверцу. Я мечтала посидеть в теплом сухом автомобиле, но мысль о том, чтобы вернуться в дом, приводила в ужас.

– Ты же знаешь, что иначе никак.

– Не надо!

Эйден сунул руку в машину и вытащил термос. Ему пришлось самому отвернуть крышку, поскольку руки у меня совсем онемели. Из термоса поднялся пар с запахом кофе. Я хотела жадно выпить все содержимое, но сделала только три глотка горячего черного сладкого напитка и отдала Эйдену, чтобы он закрутил крышку. В свете кабины он выглядел иначе. Старше.

Под глазами у него залегли тени, и он явно несколько дней не брился.

– Выглядишь усталым, – сказала я, пытаясь умилостивить его.

– Ну да, трое суток в лесу – не праздник.

– Ты тут уже трое суток? – Я провела здесь пять дней.

– Я точно не знал, где ты. Пришлось искать. Странно, что ты не учуяла дым моего костра вчера ночью.

– А давай… – Я удивилась, что мне уже совсем не холодно. – А давай поедем в ближайший город и позвоним…

– У меня не хватит бензина, чтобы добраться в такую даль, не останавливаясь у дома для дозаправки.

– Тогда поезжай и заправься. Скажи ей, что продолжаешь искать меня и…

– Нет. Не могу, – покачал он головой.

– Почему? Ты говорил, что все очень сложно, так расскажи мне. Внеси ясность. Почему ты не можешь уехать? Ты же знаешь, чем Они занимаются. Это ты похоронил Мину? Почему тогда не хочешь уехать?

Он немного подумал и вынул бумажник – почти пустой, но я разглядела несколько купюр и край чего-то вроде водительских прав. Из-за банкнот Эйден вынул фотографию, которая долгое время была сложена пополам. Он развернул ее и протянул мне. Мужчина и женщина стояли позади двух маленьких мальчиков, складка разреза́ла их по поясу. Все они были в поношенных праздничных костюмах и с кустарными стрижками. Я ощутила дух бедности: от фотографии веяло барахолкой, на которой семья купила одежду. Женщина выглядела печальной, мужчина – сломленным. Внизу золотыми буквами было напечатано: «Джеймс и Молли Юбенк», ниже – «Лоуренс и Генри. Апостольская церковь Святого Спасителя. 2008».

– Мои мама, папа и младшие братья. Мы поехали на ярмарку в Накитоше, и одна женщина пообещала дать мне деньги на игральные автоматы, если я сяду в ее машину. В итоге меня похитили.

– Как это случилось?

– Я не собираюсь рассказывать свою сопливую историю. Но когда я подрос и начал составлять планы вроде тех, что ты попыталась осуществить, Они вручили мне эту фотографию. Дали понять, что могут убить мою семью. Или сделать с моими братьями то же, что сделали со мной.

– Пожалуйста…

– Послушай, Беатрис. Ты мне действительно нравишься. Очень нравишься. Ты самый хороший человек из всех, кого я встречал с тех пор, как меня похитили. Ты говоришь, что не такое уж солнце, но мне ты и в самом деле светишь. Поэтому я даю тебе три варианта на выбор. Первый: ты садишься в машину, и я включаю радиатор, чтобы обратный путь был приятнее. Второй: ты идешь дальше. Я вернусь в дом и скажу, что не нашел тебя.

– Ты меня отпустишь?

– Ты не дойдешь, даже если я укажу тебе верное направление, а это несложно. Ты сделала такой крюк не в ту сторону, что до города придется преодолеть еще восемьдесят километров. Думаешь, у тебя остались на это силы? Я уверен, что ты не справишься, даже если я отдам тебе термос с кофе. Или свою куртку. Или оставлю тебе перочинный нож. Но ты не дойдешь. Есть здесь нечего. Пить тоже. Если разведешь огонь, перевозчики тебя найдут. Если не станешь разводить огонь, замерзнешь. Ты и так уже почти замерзла. Даже дрожать перестала. – Голос у него сорвался, и Эйден ненадолго от меня отвернулся.

– А какой третий вариант?

– Ну, ты можешь взять мой перочинный нож и убить меня. Забрать мой пикап. Только там не хватит бензина, чтобы добраться куда бы то ни было.

– Я не буду убивать тебя, – заверила я.

– Спасибо. Я тебя тоже не буду, а вот перевозчики обязательно убьют. Если я вернусь без тебя, она отправит их по твоему следу. И тебя застрелят. Или ты умрешь от переохлаждения, сидя под деревом. Я пытаюсь спасти тебе жизнь.

– Я не вернусь. – Мысль о том, чтобы сдаться, была невыносима. – Просто не могу. Отдай мне куртку.

– Садись в пикап, Беатрис.

– Я серьезно. Давай сюда куртку, – повторила я.

Он понурил голову и наполовину расстегнул молнию. Я было подумала, что он и правда собирается снять куртку, но вместо этого он сунул руку во внутренний карман и вынул стяжку.

– Подлый лжец! – Я хотела ринуться прочь, но стояла слишком близко к нему. Не успела я сделать и двух шагов, как Эйден схватил меня за руку и сграбастал. У меня не хватило сил вырваться. Он потащил меня назад к пассажирской дверце и, пока я старалась оторвать от себя его руки, бросил меня в пикап. Я попыталась выбраться, но Эйден это предвидел: когда я уже почти вылезла, он схватил меня за правую руку и прижал к открытой двери.

– Извини, – сказал он.

Я так ослабела, что ему осталось лишь поднять мою руку и прикрепить запястье к потолочной ручке у дверной рамы.

У меня хлынули слезы. Моя затея провалилась. Я подвела не только себя, но и Нестора, и Садика тоже. Даже Мину. Я плакала, а Эйден обнимал меня, похлопывая по мокрой спине, пока снова не начал опускаться туман. Наконец я оттолкнула Эйдена, но он схватился за край моей верхней футболки. Прежде чем я успела сообразить, что происходит, он снял ее с меня через голову, и футболка повисла на прикованной стяжкой руке. Потом он стащил нижнюю футболку и расстегнул на мне джинсы.

– Что ты делаешь? – пролепетала я слабым невнятным голосом.

– Тебе нужно согреться, а в мокрой одежде ничего не выйдет.

Слой за слоем снимая одежду, он раздел меня, пока я не осталась возле пикапа босиком и в одном белье. Штаны полетели на землю, а футболки так и свисали с прикованной руки. Когда я села в пикап, Эйден потянулся к моему сиденью и застегнул ремень безопасности. Потом разрезал стяжку перочинным ножом, чтобы стащить футболки с плеча. Я опустила руку, чтобы растереть ее, но он снова поднял запястье к поручню и закрепил новой стяжкой. Я была практически голой, а он обращался со мной так, словно я могу сбежать. Полностью расстегнув куртку, он снял