Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

Прежде чем завести мотор, Эйден включил радиатор на низкую мощность, чтобы не дуло холодным воздухом. Опустив голову на руль, он подождал несколько минут, затем положил руку на приборную панель, проверяя температуру.

– Ты и не собирался давать мне никакого выбора, верно? – спросила я.

– Нет. Потому что я не хочу, чтобы ты умерла.

– А если Они убьют меня, когда ты привезешь меня назад?

– Не убьют, – твердо ответил он. Но я, после того как увидела другие могилы в лесу, не была в этом так уверена.

Пока мы ехали по узкой тропе между деревьев, Эйден включил радиатор на полную мощность, и из решетки подул горячий воздух.

Я думала, что уже выплакала все слезы, но зарыдала снова, когда он вынул телефон и позвонил Исабель сообщить, что нашел меня. После этого мы ехали молча, и я допивала кофе. Возле дома Эйден вылез из машины и подошел открыть для меня дверцу. Исабель стояла на крыльце, держа руки в карманах, и ждала.

– Надеюсь, оно того стоило, – процедила она.

Не знаю, кому из нас предназначались эти слова, но Эйден задержал на мне взгляд, словно пытаясь решить, стою ли я его усилий. К какому бы заключению он ни пришел, но разрезал стяжку вокруг моего запястья и жестом велел мне вылезать из машины. Выбора у меня не было, так что я ступила босыми ногами на гравий.

Когда я проходила мимо Исабель, она бросила:

– Иди в свою комнату.

Глава девятнадцатая

Вернувшись в дом, я испытала облегчение, хоть и ненавидела себя за это. К утомлению примешивалась благодарность, даже по отношению к Исабель, которая напомнила мне отца: когда-то он вот так же отсылал меня в мою комнату. Я сидела на краю кровати, пытаясь собраться с силами, чтобы принять душ, когда она вошла ко мне. Я знала, что еды мне не принесут, но у Исабель в руке оказался длинный тонкий черный предмет. Что это, я не поняла, пока она не замахнулась им и не ударила меня по лицу.

Хлыст.

Упав спиной на кровать, я приложила руку к горячему рубцу, протянувшемуся через щеку. Глупо было думать, что инцидент исчерпан, как в детстве, когда отец шлепал меня за провинность: раз – и готово.

Она ударила меня еще трижды, прежде чем мне хватило ума перевернуться на бок и защитить лицо. Хлыст был жестким, но на гибком конце имелся твердый узел, который при определенном угле замаха разрезал голую кожу. Остановилась Исабель только раз, чтобы расстегнуть на мне лифчик и сдернуть трусы до лодыжек.

Сначала я представляла, что запомню каждый удар, но к тому времени, как экзекуция закончилась, горящие полосы наложились друг на друга и тело от шеи до коленей превратилось в сплошной кусок сырого мяса.

Закончив порку, Исабель распластала меня на кровати, растянув руки и ноги в стороны, и схватила за волосы. Я пыталась сбросить ее, но она встала коленями мне на поясницу и вжала мое лицо в матрас.

Я была слишком слаба, чтобы сопротивляться, и совсем не могла дышать. Мелькнула мысль: «Так вот как я умру».

– Из-за тебя нас всех могли убить! – проорала мне в ухо Исабель три или четыре раза подряд, а потом слезла с меня.

Я втянула воздух так быстро, что задохнулась и закашлялась. Исабель, часто дыша, осела на край кровати. И вдруг заплакала. Казалось, десятилетия боли и горя вырвались наружу. Выплакавшись и помолчав, она вынула из кармана пачку сигарет и закурила.

Потом заговорила.

– Ты думаешь, я не знаю, каково это – быть запертой, но я знаю. Куда лучше тебя. Дело было сразу после моего дня рождения. Мать отправила меня выполнить кое-какие поручения. Вместе с сестрой мы сбегали на почту, потом в церковь, чтобы отнести чистые рясы для певчих. Мне хотелось пойти в торговый центр, купить себе что-нибудь на деньги, полученные в день рождения, но мама запретила. Только почта, а потом церковь.

«Не доверяй незнакомцам», – учили нас в семье, но Мартина я знала. Он был партнером отца, они вместе вели строительный бизнес. К тому же Мартин служил дьяконом в церкви. Там часто затевали всякие благотворительные проекты, нанимали на работу парней из тюрьмы, приглашали их в церковь, помогали завязать, начать жизнь сначала. Всякая наивная херня.

До моего рождения отец был одним из подопечных Мартина: тот спас отцу жизнь, помог снова встать на ноги после тюрьмы. Так папа и говорил о нем: «Если бы не Мартин, кормить бы мне червей». Мама тоже его уважала. Он считался почти членом семьи. Дядя Мартин, вот как мы его звали, хотя он не был дядей. Но умел внушить тебе, что ты особенная и он тобой дорожит. Это Мартин подарил мне деньги на день рождения. Вынул бумажник и вручил купюру в пятьдесят долларов. Для меня это было целое состояние.

Когда мы с сестрой пришли в церковь, он спросил, что я собираюсь купить в торговом центре. Я пожаловалась, что мама не разрешила нам туда пойти. Вместо этого надо возвращаться домой и помогать делать уборку. «Вредная старая командирша» – вот как он звал мою мать у нее за спиной. Это был наш секрет. Вот и тогда он сказал: «Может, вредной старой командирше и не нужно знать, что вы ходили за покупками». Мартин пообещал прикрыть нас. Если мама спросит, он заверит ее, что мы поздно вернулись домой, поскольку помогали ему в церкви. Все равно как получить разрешение нарушить заповеди у самого Христа. Мы не испытывали вины за то, что отправились гулять по магазинам, ведь дядя Мартин разрешил, если только мы не скажем маме.

В молле мы отправились в музыкальный магазин. Я купила диски «Jars of Clay» и альбом Бритни Спирс «…Baby One More Time», который, как я знала, маме не нравится. Думала, спрячу его и буду слушать, пока родителей нет дома.

Когда мы вышли на парковку торгового комплекса, там был Мартин. Он припарковал свой фургон возле нашей машины и сказал: «А хотите я покажу вам кое-что интересное?» Конечно, мы хотели. Но когда Мартин открыл дверцу, сзади в машине сидел парень. Один из тех, кого перевоспитывали в церкви. Он схватил меня, а Мартин – мою сестру.

Сначала они использовали хлороформ. Потом в ход пошли средства потяжелее.

На следующий день пришел человек и заплатил за нас Мартину. Купил нас. Снова накачал и сунул в другой фургон. Я не знала, чем меня пичкают, пока