Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

Исабель замолчала, возможно ожидая от меня какой-то реакции. Потом сделала длинную затяжку сигаретой, как будто собиралась с силами.

– Нас с сестрой держали вместе две недели, пока ее не продали кому-то еще. Больше я ее не видела.

Меня отправили туда, где были и другие девушки. В городскую квартиру, не знаю где. Мы слышали шум шоссе, но окна были закрашены и щели законопачены. В день приходилось принимать по десять – пятнадцать клиентов. Тот дом называли дворцом, а женщина во главе именовалась императрицей. Некоторые клиенты звали ее Дианой, но нам разрешалось обращаться к ней только по титулу. Если мы ходили по струнке, она нас не обижала.

Там была женщина, которая готовила и убирала, но, если мы чем-то сердили императрицу, нас наказывали, например заставляли скрести пол нагишом. Другие наказания были хуже. У меня на глазах одну девушку так сильно избили, что у нее кровь пошла из ушей. Еще одну, которая грубила клиентам, императрица заперла в чулане и морила голодом, пока у несчастной не начались судороги. Не знаю, умерла она или ее отправили в место похуже.

Я привыкла к тому, что Исабель использовала фразу «место похуже» как угрозу, но сейчас в ее словах звучал страх. И я верила ей, как никогда раньше.

– Через несколько месяцев мне высветлили волосы, и врач – императрица сказала, что он врач, – увеличил мне грудь прямо в спальне, превращенной в операционную. Он работал еще с несколькими девушками: пластика груди, перевязывание труб. По словам императрицы, девушки, над которыми он потрудился, получат место получше. «Служить подстилкой любая тупая шалава может, – объяснила она. – А вы будете хостес».

В новом дворце мебель оказалась дороже, одежда красивее, клиенты богаче. Однако новой императрице подчиняться надо было точно так же, как и на прежнем месте. Днем мы не работали, но приходилось каждую ночь участвовать в вечеринках. Начинались они в девять и продолжались до утра: выпивка и столько клиентов, сколько тебя закажут. Иногда находился тип, который платил дополнительно, чтобы снять девушку на всю ночь, но чаще всего там царил полный хаос. Весь день спишь, потом тебя имеют, снова и снова. Отключаешься, и в следующую ночь все повторяется. Отказаться нельзя. Ни от чего.

Там я наконец услышала альбом Бритни – тот, что купила в торговом центре. Обычно в пересменок между клиентами я включала диск на полную громкость и танцевала под музыку. Вот почему Они назвали меня Бритни.

Через четыре или пять лет я познакомилась с девушкой, которая в Гонконге присутствовала на вечеринке с участием моей сестры. Хозяин привел ее туда, чтобы похвастаться и поделиться с друзьями. Настоящее имя сестры было Кристабель, но Они звали ее Серен. Клиент обращался с ней как с болонкой, водил повсюду на поводке.

Раньше она была для меня просто милой сестренкой, но к тому времени я уже понимала, какой видят ее мужчины: темно-синие, почти фиолетовые глаза, длинные каштановые волосы и рот как у херувимчика.

Во время той вечеринки один из клиентов открыл дверь балкона, чтобы выйти покурить. Кристабель пошла за ним, перелезла через перила и спрыгнула. Полиция соскребла ее останки с тротуара и положила в карман деньги, полученные от хозяина апартаментов.

Даже если бы шея не болела так отчаянно и я могла повернуть голову, я бы побоялась смотреть на Исабель. Она наклонилась вперед, под ее весом матрас прогнулся, и на мгновение мы оказались совсем близко, так что она уперлась в меня коленями. По спине у меня сбежала струйка крови. Я напряглась, ожидая новых ударов, но Исабель лишь затушила сигарету о мою тумбочку и зажгла новую.

– Я знаю, что ты думаешь. Что мне якобы здесь нравится. Что мне, видимо, доставляет удовольствие работать на Них, раз я не уезжаю, но нет такого места, где Они меня не достанут. Куда мне ехать? Домой? Заявиться туда и рассказать маме с папой, что я позволила насиловать сестру, которую должна была защищать?

В конце концов я стала слишком стара для роли хостес. Мне не так много лет, но карьера заканчивается быстро: такая жизнь скоро изнашивает тело. Но я была на хорошем счету. Делала свою работу. Не доставляла неприятностей. Поэтому меня повысили.

Примерно десять лет я служила императрицей, распоряжалась в собственном дворце своими хостес. Регулировала прием препаратов и проверяла, что девушки выполняют свои обязанности с улыбкой. Пользовалась для дрессуры хлыстом, вроде вот этого, чтобы наказывать тех, кто отказывался подчиняться, кто грубил клиентам. Кто сопротивлялся. Так и делается карьера. Если у тебя симпатичная мордашка и ты способна оставаться любезной, когда десяток незнакомцев в день пользуются твоим телом, получаешь повышение. Возможно, в конце концов даже станешь императрицей, но все равно останешься Их собственностью.

Я работала в Берлине, прекрасный город. Они доверяли мне, так что мне разрешалось выходить на улицу, делать покупки и самой решать проблемы. Мне помогли слезть с иглы – с помощью метадона. Вот как Они держат тебя под контролем. Я хорошо относилась к своим хостес и не потеряла ни одной. Никто из них не пытался сбежать или сознательно умереть от передоза. Я хорошо выполняла свою работу.

Пока не облажалась. Примерно три года назад мне прислали новую девочку, и она до боли напомнила мне Кристабель. Я должна была приготовить бедняжку к приходу гостя. Вымыть, сделать прическу, приодеть. Это часть работы: убедиться, что клиент доволен. Полагаю, раньше мне везло, потому что в мой дворец никогда не привозили детей.

Она надолго замолчала, и я решила, что исповеди конец. Но потом Исабель откашлялась.

– И я не смогла, потому что все время думала о Кристабель.

Я поскандалила с клиентом, и перевозчики меня отметелили. Так сильно, что я не могла ходить. Сломали нос… Вот почему я здесь. Прежде чем дать мне эту работу, Они отправили меня в Манилу. Вся в синяках, я сидела в грузовом контейнере на верфях и брала по пятьсот песо с портовых грузчиков и моряков за право развлечься с девицами самого низкого пошиба. Однажды моя подопечная умерла, а я не заметила. Девушки умирали постоянно, но к этой я целый день посылала клиентов, пока один из них не вернулся с жалобой.

Так что здешняя работа не так уж и плоха. Хотя бы не надо мириться с ужасами. Знаю, ты не согласна, но, не устрой ты тогда сцену, мне бы не пришлось смотреть на кровь того ребенка на подъездной дороге.

Мне показалось, что Исабель вот-вот снова заплачет, но она, похоже, взяла себя