Код Таро - Елена Анатольевна Леонова

Стало даже как-то легче, хотя понятно, что алкоголь не решит проблем, а лишь на время приглушит эмоции.

Продолжая размышлять, Филипп задумался, как же очевидна сейчас была причастность профессора Смирнова к Ордену! Да! Дядя всегда интересовался, чем занят племянник, а писатель подробно делился с ним деталями своих исследований, предположениями, местонахождением и потом удивлялся: как же так Орден в курсе всего происходящего? То, что Филипп принимал за родственную заботу, оказалось лишь продуманным планом с целью контролировать поиски значимых реликвий. Чёрт!

Расплатившись, он вышел из бара и пошёл в сторону дома.

Разговор с дядей продолжал крутиться в голове. Теперь уже полная картина случившегося с родителями начала постепенно проясняться. Его отец не виновен в смерти матери, и это знание приятно отозвалось в сердце писателя. Журавлёв не плохой человек, а всего лишь заложник неправильно выбранного пути, как и его мама. Они попали в ловушку жизненных обстоятельств, созданную Мастером Бездны, из которой безопасного пути не было. Ну… Мать, по крайней мере, попыталась что-то изменить. Она хотела выбраться, быть с Мироном, стать свободной и счастливой, но не получилось.

Перейдя дорогу на светофоре, писатель двинулся по улице, ведущей к дому.

Кто же он сам теперь такой? Прожил почти сорок лет, не зная, какая драма разворачивается в его семье. Или просто не замечал, не хотел видеть намёки на творившееся вокруг? Или его родители специально скрывали от него правду, стараясь оградить от Ордена? И почему дядя не предпринял попыток привлечь его в организацию, когда Филипп учился в институте, или спустя годы, когда работал в музее, да даже после смерти родителей! Тогда писатель был потерян, раздавлен, искал новый путь и смысл жить, а ведь именно в такие моменты люди могут принять необдуманные и фатальные решения. Так почему же Пётр Иванович держал племянника на расстоянии?

Воспоминания о детстве всплывали в сознании Филиппа, как кадры из старого фильма. Дядя всегда много для него значил, вызывал интерес и уважение. В юности он смотрел на него с восхищением, когда тот рассказывал о своей научной работе, исторических дискуссиях с коллегами-профессорами и поездках в разные страны на семинары и конгрессы. Может быть, Пётр Иванович соврал, и дело не в том, что он не видел в Филиппе потенциал, а хотел уберечь его от Ордена, дать шанс на нормальную жизнь и избежать судьбы, о которой сам слишком много знал?

Мысли, что он мог бы стать частью Ордена, смешивались в писателе со странным чувством благодарности за предоставленную возможность выбрать свой путь.

Войдя в подъезд, Филипп поднялся на четвёртый этаж, резко остановившись перед квартирой.

На полу, на коврике перед дверью, лежала небольшая картонная коробка, перевязанная верёвкой.

Писатель поднял её, повертел в руках, а затем зашёл в квартиру.

Не снимая обуви, он прошёл в комнату, развязал верёвку и открыл коробку.

Внутри лежало что-то завёрнутое в несколько слоёв тонкой бумаги.

Филипп вытащил посылку и развернул. Удивление и восторг разлились по телу.

Он держал в руках резной шар из слоновой кости, состоящий из нескольких полых сфер, заключённых друг в друга.

Глава 38. Москва. Понедельник. 15:20

Филипп стоял посередине комнаты, держа в руках древнюю китайскую головоломку, известную как Шар Дьявола. В мягко льющемся из окна дневном свете этот загадочный предмет, украшенный резными узорами, точно сиял изнутри и хранил в себе множество тайн.

– Чёрт меня возьми! Не может быть! – произнёс писатель.

Артефакт совершенно однозначно забрала Третья Сестра в Хара-Хото и передала в Орден. Но как он оказался перед его дверью?

Филипп неожиданно вспомнил последнюю фразу дяди о том, что поможет ему. Не о шаре ли он говорил? Тогда, ещё в квартире, перед арестом Петра Ивановича, писатель общался по телефону с Яной, а затем рассказал Майе и дяде всё про Хара-Хото. Вот болван! Опять слил всю информацию. Хотя теперь уже не важно. Мастер Бездны не сможет влезть в его историю. Однако шар каким-то чудом находился теперь у него. Видимо, дядя успел сообщить в Орден, что реликвия нужна Смирнову. Но зачем?

Проклятие! Получается, агенты Ордена продолжают работать. Филипп поморщился при этой мысли, но затем моментально переключился на головоломку.

Он начал внимательно изучать шар, вертя его в руках и замечая, как каждая из внутренних сфер легко вращалась независимо от другой. Филипп крутил предмет, наблюдая, как меняется положение шаров внутри, размещённых, словно матрёшки, один в другом. Шаров он насчитал четыре, и в каждом имелись отверстия, и, как быстро понял писатель, их требовалось совместить, чтобы решить головоломку. Однако в самом центре располагалась ещё одна сфера, где вместо отверстия виднелась вставка с мелким причудливым узором.

В голове всплыли истории, которые писатель читал о китайских мастерах, создававших такие шары. Каждый из них являлся не просто головоломкой, а настоящим произведением искусства, с философской идеей и мудростью. Глядя на шар, Филипп попытался уловить эти идеи, представляя, как люди разгадывали подобные ребусы до него, на что опирались, как выстраивали модель решения.

Внутренние сферы шара виднелись через большое круглое отверстие и были такими же, как внешняя часть: резные и костяные. Разгадка головоломки, казалось, находилась не только в механизме вращения сфер, а и в умении видеть за пределами очевидного, и, учитывая, что предмет выполнен китайскими мастерами, возможно, спешить не стоило, нужно остановиться и прислушаться к внутреннему голосу, понять логику вращения сфер.

Сконцентрировавшись, Филипп сел на стул, сделал глубокий вдох и продолжил попытки.

В каком бы положении он ни старался вертеть шар, сферы упорно вращались в противоположные стороны, не совмещаясь отверстиями.

Ничего не получалось.

Писатель положил реликвию на стол и направился в кухню. Захотелось кофе, а следом пришло чувство голода. С самого утра, как пришёл в отделение полиции, он ещё ничего не ел.

Сделав бутерброд с колбасой и сыром, Филипп запил трапезу горячим кофе и вернулся в комнату. Он вновь взял шар в руки, и внезапно писателя охватило ощущение, что каждая деталь, каждая линия узора на поверхности шара – это не просто украшение, а часть какой-то картины, которую он пока ещё не в состоянии увидеть. Переключившись на еду и отвлёкшись на несколько минут от головоломки, он словно сделал шаг назад не только в физическом, но и в эмоциональном плане, давая мозгу отдохнуть и перезагрузиться. И теперь Филипп будто заново видел перед