Вне закона - Всеволод Владимирович Крестовский

с Палашей, казаться веселым и беззаботным и не забывал подливать ей венгерского, которое, по его мнению, должно было развязать язык хорошенькой камеристки.

Шутя, он подсел к ней ближе; шутя, стал играть ее рукою и выхватил эту «ручку» и, наконец, шутя, неожиданно поцеловал ее в румяную щеку.

Палаша вскочила и отодвинулась.

– Что это! Как вам не стыдно! – заговорила она, скромничая, притворно обиженным тоном. – Это даже, извините меня, довольно бессовестно с вашей стороны быть таким изменщиком.

– Кому же я изменяю! – улыбнулся Вельтищев.

– Как кому! Сами знаете кому!.. А я вот пойду да и скажу моей барыне, какой вы есть мужчина!

– А разве я боюсь твою барыню?

– Боитесь не боитесь, а все же нехорошо это, такие поступки…

– А если барыня твоя сама мне изменяет? – не то шутя, не то серьезно прищурился на нее Вельтищев.

– Ну уж извините, никак я этому не могу поверить!

– Как знать, чего не знаешь! – пожал он плечами.

Палаша взглянула на него удивленно-испытующим взглядом.

– А что, Палаша, хотела бы ты быть на месте твоей барыни? – после краткого молчания, сопровождавшего некоторую душевную борьбу, спросил ее вдруг Вельтищев.

Та удивилась еще более, так что в первую минуту не сообразила, что и отвечать ему.

– То есть как это наместо барыни? – переспросила она.

– Да так, как она вот! Иметь у себя доброго приятеля, который обеспечил бы тебя, жить в хорошей квартире, кататься на рысаках, ездить по театрам…

– Помилуйте-с, что это вы говорите! – потупила она в землю свои масленые глазки. – Как этому возможно быть!.. Я очень хорошо об себе понимаю, потому как есть я девушка простая и необразованная…

– Да тут и не нужно никакого образования!

– А что же тут нужно-с?

– Нужно нравиться, и только!.. И представь себе, – лукаво продолжал Вельтищев, – что ты кому-нибудь понравилась, и этот человек богатый, и он вдруг делает тебе такое предложение; что бы ты ответила ему?

– Вы все шутить изволите! – замялась Палаша, уклоняясь от прямого ответа и потупясь еще ниже.

– Напротив, я тебя спрашиваю совершенно серьезно и жду твоего ответа.

Палаша пылала ярким румянцем и хранила полное молчание.

– Наша сестра может пондравиться только своему же брату, – решилась наконец она вымолвить.

– Да разве не бывает случаев, когда ваша сестра нравится и не своему брату? Мало ли есть примеров! Даже и женятся иные!.. Так как же ты думаешь на этот счет, Палаша? Отвечай-ка!

– Конечно… кто же себе враг, чтоб от своего счастья отказываться, – высказалась наконец девушка.

– И ты бы не отказалась? – подступил к ней Вельтищев.

– Я-то?.. Хм!.. Такое счастие не про нас писано!

– Опять-таки ты этого знать не можешь… А я вот что скажу тебе…

Он прошелся по комнате, потирая свой нахмуренный лоб, словно бы соображал и обдумывал нечто.

– Вот что, Палаша! – остановился он перед нею. – Счастье твое от тебя самой зависит. Я буду говорить с тобой откровенно, но требую, чтобы и ты была откровенна также. Согласна?

– Извольте… Мне что же скрываться!

– Ну так вот что… Ты, может быть, слышала из своей комнаты, что сегодня мы с твоей барыней поговорили довольно крупно и даже повздорили…

– Да, я слышала, у вас там был крик какой-то, – подтвердила Палаша.

– Твоя барыня пренесносная женщина и мне уже порядочно надоела через свой вздорный характер! – объявил Вельтищев. – Ты не удивляйся, – поспешил он предварить, заметив ее взгляд, – я знаю, что говорю!.. Но… кроме того… кроме того, я начинаю подозревать, что она мне неверна… я даже знаю это и только хотел бы окончательно убедиться, чтобы разорвать с нею все отношения.

– Ну уж это, кажется, совсем неправда! – вступилась Палаша.

– Полно, я знаю, что говорю! Я знаю, что оно так, но, если я буду окончательно убежден, тогда – пойми ты – я буду иметь полное право разорвать и покончить с нею… Но ты мне помоги убедиться… И после этого, так как ты мне очень нравишься, – то можешь остаться при мне, на месте твоей барыни…

Девушка смутилась.

– О чем же ты задумалась, Палаша? – ласково и участливо спросил ее Вельтищев.

– Да вот… думаю насчет того, что вы мне сказали…

– Что же ты думаешь?

– Да я… извините меня… я думаю себе, что ежели вы так легковерно хотите бросить Людмилу Сергеевну, эдакую раскрасавицу и барыню, так меня-то, как есть я девушка из простого звания, вы еще легче бросите…

Вельтищев засмеялся.

– Этого опасаться тебе нечего! – принялся он успокаивать Палашу. – Ты ведь, кажется, знаешь – я человек добрый и не скряга: я тебя предварительно обеспечу, так что тебе на всю жизнь хватит! Я за этим не постою! Я положу в банк билет на твое имя, ты будешь иметь свой капиталец, можешь выйти потом замуж, хоть за чиновника!.. Да, впрочем, что болтать-то! – махнул он рукою. – Чтобы ты верила, что я не лгу, – на вот тебе!

И он сунул ей в руку радужную ассигнацию.

Палаша еще никогда не чувствовала себя обладательницею такого богатства.

– Полноте шутить, Платон Васильевич! – смущенно проговорила она, и веря, и не веря своему счастию.

– Я не шучу, Палаша! – с видом полной искренности убеждал он девушку. – Я прошу тебя принять этот пустяк как подарок. Эти деньги тебя ровно ни к чему не обязывают. Я только хочу, чтобы ты верила моим словам. Если ты мне веришь и поможешь разделаться с Людмилой Сергеевной, то, повторяю тебе, ты можешь сделаться для меня тем же, что и она; а если не хочешь быть на ее месте, то, во всяком случае, за твою услугу я награжу тебя, как ты и не чаешь!

– Да в чем же вы подозреваете Людмилу Сергеевну? – с недоумением пожала плечами Палаша.

– Я тебе сказал уже в чем.

– Да почему это вы так думаете?

– А вот почему…

Вельтищев снова прошелся, потирая нахмуренный лоб.

– Ты сама увидишь, прав ли я; только скажи мне откровенно… Ты помнишь, когда я перед смертью брата был в последний раз у Людмилы Сергеевны? Ведь после того я до сегодня у нее не был…

– Это я помню, – согласилась Палаша, – вы тогда еще на диване почивать изволили.

– Совершенно верно, моя милая!.. Но теперь скажи мне, был у нее кто-нибудь после того, как я уехал?

– Так вы вот к кому ревнуете! – весело засмеялась девушка. – Быть-то был, только уж это вы совсем напрасно!.. Ей-богу, напрасно!.. Ведь у барыни был муж ее…

– Муж? – весь вздрогнув, поднялся Вельтищев.

«Неужели же это их общая стачка? – помыслил он с испугом и тревогой. – Но тогда что же подумать о требовании развода?»

– И она его приняла? – спросил он девушку.

– Да как же не принять, коли он ворвался силою!.. Но