Цветы дикой груши - Алеся Георгиевна Кузнецова

Она перевела взгляд к мужчинам. Ни один из них не смотрел больше в сторону приоткрытого органного зала.

— Странный способ слушать, — сказал наконец Федор. — Стоя в тени… Там много мест, мама не станет возражать. Заходите.

— Я привык наблюдать со стороны.

Федор сделал еще шаг. Теперь расстояние между ними стало меньше, чем требовала вежливость.

— И что вы наблюдаете?

Савицкий пожал плечами.

— Странно, что она знает эту мелодию.

Мелодия стала чуть громче и теперь словно просила прощения за что-то непроизнесенное.

Федор не отреагировал сразу.

— Я нашел ноты год назад в библиотеке замка. Не знал, что мама знает эту пьесу. Возможно, она более известная, чем я думал.

— Возможно, — холодно ответил Савицкий. — А может, и нет.

Теперь они смотрели друг на друга открыто. Музыка замедлилась.

Музыка оборвалась на полувдохе.

И в тишине стало слышно, как кто-то стоит за дверью.

Затянувшееся молчание теперь разрывало тишину.

Федор не моргнул. Только пальцы его сжались так, что побелели костяшки.

— Повторите, — сказал он тихо, и эхо тут же превратило его в шум и разнесло по старым коридорам.

Раздались шаги, потом замерли. Наконец из приоткрытой двери вышла Наталья Алексеевна. Она остановилась, будто не ожидала увидеть их так близко. Взгляд ее скользнул по Федору и потом задержался на Савицком.

— Мама… я как раз искал тебя, — Федор сделал шаг к ней и поправил сползающий на ее плечах шарф.

Взгляд Натальи Алексеевны снова метнулся с одного мужчины на другого, пока она наконец не шагнула в сторону.

— Поздно уже, потом… — она сделала еще несколько шагов от них. — Я так устала сегодня.

Она повернулась и ускорила шаг. Федор и Савицкий остались стоять среди колонн вдвоем. Они молчали.

Эва выскользнула в портретную галерею и остановилась под потемневшими лицами предков. Старинные, чуть затертые временем глаза смотрели на нее с такой ясностью, словно знали больше, чем живые.

И впервые за все время ей стало ясно: в этом замке ничего не происходит случайно.

И ее здесь ждали дольше, чем она могла представить.

Глава 17. Утро после музыки

Утро в замке снова надело маски на всех. Свет падал через высокие окна столовой так безжалостно, будто ничего не случилось. Сад дышал свежестью, даже с их этажа было видно, как на траве блестела влага, и только внутри, под сводами, чувствовалось напряжение.

Эва вошла, когда все уже сидели за столом. Наталья Алексеевна у окна, Кирилл Федорович напротив. Федор сбоку, ближе к двери. Между ними оставалось одно свободное место для нее.

Никто не говорил.

— Доброе утро, — произнесла Эва.

Ответили почти одновременно все. Она села и почувствовала на себе взгляд Федора. Они не говорили вечером, потому что, когда он вернулся, она уже спала. Или, по крайней мере, так он подумал.

Яромир молча налил ей кофе и отошел к буфету. В столовой находились только «свои». Ни Юли, ни Савицкого, ни даже Оксаны. Только Тарусовы выбивались из понятия семьи. Хотя с учетом того, что профессоры дружили последние лет двадцать, они тоже не были чужими.

Первым заговорил Кирилл Федорович.

— Нам нужно обсудить ситуацию спокойно. Без эмоций.

Слово «кража» он не произнес.

— Ключ не мог исчезнуть сам, — тихо сказала Эва. — Его взял кто-то из тех, кто находится в замке.

— Разумеется, — отозвался он. — Но прежде чем делать выводы, стоит установить факты. Вчера милиция осмотрела все комнаты. Ключ не нашли. А никто из нас замок не покидал.

Федор резко поставил чашку.

— Скорее всего, его уже здесь нет. А нас просто заставили отменить свадьбу.

Он говорил быстро, словно не хотел, чтобы кто-то успел вставить слово.

— Факты просты, — вмешался Тарусов. — Витрина была закрыта. Замок цел. Возможно, имеет место ошибка.

— Сигнализация, кажется, не сработала, — соглашаясь с другом уточнил Кирилл Федорович.

— Потому что ее отключили, — с вызовом ответил Яромир.

Эва медленно перевела взгляд с одного на другого.

— А кто умел отключать? — спросила она.

Наталья Алексеевна впервые за время завтрака подняла глаза.

— А разве это имеет значение? — ее голос звучал мягко, но внимательнее, чем прежде.

— Имеет, — ответила Эва. — Конечно.

Яромир заговорил первым:

— Я, Федор должен помнить. И… — он едва заметно замялся, — в принципе все, кто был допущен к системе. Но я ее не отключал.

— И вы не меняли систему после реставрации? — Федор смотрел на него пристально.

— Нет. Не было необходимости. Я заказал новую, но ее еще не успели установить.

Федор усмехнулся.

— Не было необходимости? После того, как ключ показали по всем каналам? После того, как сюда через день лезли «искатели сокровищ»?

Наталья Алексеевна аккуратно положила ложку на блюдце.

— В любом случае, Федору не было смысла портить собственную свадьбу.

В ее голосе не было защиты, только констатация, но Федор на секунду благодарно взглянул на мать. И почти сразу снова напрягся.

— А Савицкий? — спросил он, глядя на Яромира Петровича. — Вы просили его заняться безопасностью. Он имел доступ к системе?

— Федор, — ровно произнес Яромир, — он следователь, а не подозреваемый.

Но от Эвы не ускользнуло, что управляющий сказал это с сомнением.

Федор резко откинулся на спинку стула. Пальцы его сжались на краю стола так, что побелели костяшки. Он будто не замечал этого.

— Следователь, — повторил он, и это слово прозвучало так, будто он пробовал его на вкус, но никак не мог проглотить. — Который появляется до преступления. Который свободно ходит по замку. Который задает вопросы, на которые его никто не уполномочивал.

Он говорил уже не резко и гораздо тише, но от этого становилось только тревожнее.

— Мы о нем ничего не знаем. Откуда он, зачем здесь на самом деле. Он слишком… вовлечен. Сложно поверить в такие совпадения.

— Он родился в этом же поселке и всю жизнь прожил рядом с замком. Его здесь все знают, — поправил управляющий.

— А, если его интерес выходит за рамки служебного? — не сдавался Федор. — Люди бывают одержимыми. И не всегда это заметно с первого взгляда. Вдруг он тайно влюблен в мою жену? Или одержимый фанат матери? У классических музыкантов с этим попроще, но ее известность иногда доставляет такие неприятности.

Тарусов лениво провел ложкой по тарелке с медом.

— Любопытная версия, — произнес он, разглядывая, как свет отражается в густой янтарной капле. — Преступник, который сам же ведет расследование. Это было бы элегантно.

— Федор, — сухо вмешался Кирилл Федорович, — в приличных компаниях не