Вы заказывали убийство… - Станислав Александрович Гурин

– Раззявы! – От гнева у Николая Ильича сорвался голос.

– Но я его возьму! Живьем возьму! Предупредите Гориллу!..

Круглов швырнул переговорник в стену.

Не замечая ни времени, ни расстояния, Степанов промчался по лесной дороге от Холодного до бензоколонки. К огромному счастью, он увидел на перекрестке, как раз у выцветшего указателя «Буяново – Маргополь», гаишный уазик и лихо затормозил перед ним.

Капитан-мордоворот, словно ожидая его, стоял с жезлом перед машиной и озадаченно смотрел на голого мотоциклиста с автоматом на груди. Если бы не перевозбужденное состояние Степанова, не обрушившаяся на него мгновенная радость от встречи с ментом, он бы, верно, заметил на лице его не только растерянность, неизбежную при встрече с вооруженным человеком, но и нечто иное: мент ждал его! Но ничего подобного он не заметил.

– На Холодном банда… Вооружены автоматами… – захлебываясь собственным неровным дыханием, сообщил он.

– Вам нужна медицинская помощь! – капитан смотрел на кровоточащую рану, и на лице его уже не было ни растерянности, ни испуга.

– Нет, потом… У вас есть рация?! Вызывайте десантников!

Степанов не сомневался, что все самое страшное позади, жизнь его вне опасности, а все бандиты вот-вот будут схвачены и строго наказаны! Ведь перед ним был представитель власти самой могучей державы, где что-что, а уж функционирование «порядка» было отлажено в мельчайших деталях! Все было ясно и просто: сообщение по рации, сигнал тревоги – и через час все озеро и подходы к нему будут блокированы десантниками! Слыханное ли дело: бандиты вооружены автоматами!

Но, видимо, Степанов слишком высоко и далеко летал и слишком надолго покидал родные пенаты. Он как-то не заметил, что жизнь в Союзе вошла в очередной крутой вираж.

– Рация есть… Сейчас… Это мы мигом… Садитесь ко мне, я помогу вам! – Капитан взял под локоть Степанова, а тот настолько расслабился, что даже застонал. – Потерпите немного! – Он открыл дверку и, заботливо сняв автомат, помог сесть на переднее сиденье, но, прежде чем закрыть дверку, пустил в лицо ему изрядную порцию газа из баллончика. Степанов мгновенно отключился. – Банда, говоришь… – Прищурив глаза, капитан пристально посмотрел на дремавшую заправщицу в светящемся окне. Мимо не прошла ни одна машина. Убедившись, что работа выполнена чисто, вытер рукавом лицо, откатил и бросил в кювет мотоцикл, подождал, пока проветрилась машина, после чего снял с ремня наручники. Не торопясь, испытывая и продлевая удовольствие, надел их на руки Степанова и специальным приспособлением намертво прикрепил их к стальной скобе перед сиденьем, слегка подумал и скрутил припасенной на всякий случай веревкой ноги пленника. Они были в крови и ссадинах. Задержал взгляд на окровавленном ноже, но не прикоснулся к нему… – Банда… – Он грязно выругался, захлопнул дверку и, прислушавшись к тишине, обошел машину, сел за руль. Он, и никто другой, был здесь хозяином.

Волны, поднятые Степановым на Холодном, гуляли и по Москве. Друзья Круглова, спаянные общим делом, выполнили распоряжение решительно и быстро. Несмотря на позднее время, узнали и передали ему по радиотелефону все данные из личного дела пилота Шереметьевского подразделения «Аэрофлота» Степанова Владимира Петровича, и более того – посетили его квартиру.

Поздно ночью Гасан поднялся в лифте на восьмой этаж дома по проспекту Вернадского, послушал тишину, осмотрелся – подъезд спал. Нисколько не волнуясь, подошел к двери квартиры 123, надел перчатки, достал кусачки, внимательно изучил закрашенные краской провода, после чего перекусил их, не забыв посмотреть на щиток с электросчетчиком – бегунок в счетчике квартиры 123 стоял на месте. Гасан надел на пистолет глушитель и только после этого принялся за дверь. Ключи к замкам подобрались не сразу, но и эта часть операции была успешно преодолена… Дверь скрипнула. Гасан знал, что в квартире никого нет, но на всякий случай, затаившись, постоял на пороге – ни один шорох не нарушил тишины. Он прикрыл за собой дверь и включил фонарь…

Квартира оказалась пустой. Он усмехнулся и спрятал в карман пистолет и фонарь. Включил свет и в первую очередь проверил телефон – правильно ли перекусил провода? – он молчал. Еще раз обошел комнаты. Заглянул в шкафы и столы, вытряхивая содержимое на пол. Вернулся к письменному столу и еще раз посмотрел на раскрытую книгу – «Определитель самолетов», вырвал и спрятал в карман страницу с изображением «Юнкерса-87». Трудно было понять, что искал этот человек в квартире Степанова, похоже, что он и сам не знал этого. В конце концов он достал из кармана плаща кусок пластита и приладил к нему короткий бикфордов шнур и огарок свечи – получилась бомба, уложил устройство на рабочем столе Степанова, зажег свечку и, выключив свет, бесшумно покинул квартиру.

Через несколько минут он уже сидел в припаркованной поодаль машине и курил сигарету, поглядывая через стекло на дом. В одном из окон на восьмом этаже раздался взрыв, вспыхнуло пламя. Гасан включил двигатель, и машина скрылась за ближайшим поворотом.

Через полчаса у него состоялся разговор с Кругловым по радиотелефону:

– Я был у Володьки дома, но никого не застал… Он такой ремонт затеял в квартире! Соседи говорят, очень надолго, а так все в порядке… – Гасан сидел в кресле в накинутом на тело махровом халате, курил сигарету, прижимая трубку плечом к уху и одновременно разглаживая страничку из «Определителя самолетов».

– Ремонт – это хорошо… Лето – самый подходящий момент, – удовлетворенно соглашался Круглов. – Но все же лучше отдыхать летом, а не ремонтом заниматься. Я тут такую щуку поймал; на дохлую птичку клюнула… Только что с ней теперь делать, одному не съесть, в Москву не потащишь – смешно! Пропадет!

– Не жалей… Прислал бы свежих грибочков!

– Завтра оказия будет, передам… Не забывай. Привет всем…

Гасан ткнул в пепельницу окурок. Стенные часы показывали четыре утра.

Закончив разговор, Круглов отсоединил антенну, прошелся по кабинету; осознание собственной силы, значимости и того, что все вновь находится под его контролем, наполняло приятным волнением.

На полу у бревенчатой стены лежал без чувств избитый Степанов, из раны в груди сочилась кровь. Овчарка, положив голову на лапы, наблюдала в полудреме за пленником.

Круглов остановился перед Степановым и долго смотрел на него, ему показалось, что он не дышит. Придавил ногой палец руки, но тот не шелохнулся и не издал ни звука, тогда Круглов склонился над ним и пощупал пульс… Он долго не поднимался, с любопытством и глубоко спрятанным страхом почти в упор рассматривал лицо, будто пытаясь открыть для себя какой-то особый секрет этого человека. О чем думал в эту минуту Круглов, знал только Бог, но одно было ясно: открой Степанов глаза, Круглов убил бы его немедленно.

– Завтра поговорим, голубчик… – сказал он совсем не