Я тебя найду - Харлан Кобен

свидетельница проходила как Хильда Уинслоу. Для полной уверенности Рейчел проверила парочку Хилд, однако и они точно не могли быть той самой Хильдой. Затем она перешла к поиску по девичьей фамилии (женщины часто возвращают ее после развода). Все безрезультатно. Рейчел зашла в тупик.

Тем временем где-то продолжала визжать сирена – Рейчел предположила, что где-то сработала пожарная сигнализация.

К счастью, ее телефон в конце концов зазвонил и высветил номер Тима Доэрти, ее давнего друга и коллеги из «Глобуса». Тим был одним из немногих, кто не бросил Рейчел, несмотря на ее провал. Публично эти двое, конечно же, не пересекались: это уничтожило бы деловую репутацию Тима, а такого она не желала ни ему, ни кому-либо еще.

– Нашел, – сказал ей Тим.

– Ты раздобыл дело целиком?

– Только судебные документы и стенограммы. Полиция ни за что не даст мне сунуть нос в их архив.

– Так у тебя есть номер соцстрахования Хильды Уинслоу?

– Ага. Могу я поинтересоваться, зачем он тебе?

– Я разыскиваю ее.

– Это-то я как раз понял. Почему же ты не проверила ее по обычным каналам?

– Проверяла уже.

– И ничего не обнаружила, – нараспев произнес Тим.

– Совсем ничего. Ты узнал, в чем проблема?

– Я позволил себе пробить ее номер страховки.

– И?

– Спустя пару месяцев после суда над твоим зятем Хильда Уинслоу сменила имя на Гарриет Винчестер.

«Наконец-то джекпот», – подумала Рейчел, а вслух произнесла лишь:

– Ого!

– Ага. Она также продала дом и переехала в квартиру на Манхэттене, на Двенадцатой улице. – Он продиктовал полный адрес. – Кстати, на неделе ей стукнет восемьдесят один.

– Зачем же такой пожилой женщине менять имя и переезжать?

– Может, пресса ее замучила?

– Повтори?

– О том убийстве всюду только и говорили.

– Так-то да, но после того, как она выступила в суде, о ней все тут же забыли.

Известно, что пресса – худшая из любовниц. Стоит ей «залезть в чью-то постель», как вскоре вся эта афера ей надоедает, и она уходит на поиски новой пассии. Желание сменить имя, чтобы скрыться от таблоидов, – вроде вполне понятное, но все-таки это чересчур.

– Тоже верно, – ответил Тим. – Считаешь, она наплела про твоего зятя?

– Не знаю.

– Рейчел?

– Ну?

– Ты раскопала что-то очень важное?

– Похоже на то.

– В любой другой ситуации я попросил бы себе кусок. Но сейчас тебе это куда нужнее. Этот мир не очень-то щедр на вторые шансы, а все же ты заслуживаешь хотя бы один, так что, если тебе понадобится что-то еще, ты дай мне знать, ладно?

На ее глазах выступили слезы.

– Тим, ты бесподобен!

– Уж мне ли не знать! Давай, до скорого. – И он повесил трубку.

Отерев глаза, Рейчел уставилась в окно, на переполненную парковку. Сирена все так и голосила где-то вдалеке. Даже если мир и даст ей, Рейчел, еще один шанс, неужели она действительно его заслуживает? Кэтрин Тулло, погибшая из-за нее два года назад, уже не могла рассчитывать на вторую жизнь. Так могла ли Рейчел?

Кэтрин Тулло стала самым важным расследованием в ее карьере, которое длилось целых восемь месяцев. Воскресный журнал «Глобус» готовил к публикации ее разоблачение Спенсера Шейна, всеми любимого главы университета Лемхолл. Шейн не только два десятка лет закрывал глаза на сексуальные домогательства, насилие и прочие нарушения со стороны профессоров-мужчин, но и сам был замешан в систематическом абьюзе. И это в одном из самых элитных учреждений страны! Случай был настолько вопиющий, гнусный и при этом тягостный, что Рейчел стала одержима им, а это непозволительно для журналиста. Она напирала на страшную циничность этих преступлений (они и впрямь не могли не возмущать!), но при том совершенно позабыла, что их жертвами оказались порядочные, слабые люди. Ее альма-матер связывала людей кипой расписок о неразглашении, поэтому никто не мог признать злоупотребления открыто. Сама Рейчел пострадала на первом курсе, сходив на студенческую вечеринку в честь Хеллоуина; об этом она впоследствии не рассказывала даже редакторам своего журнала. Ее молчания активно добивались в деканате, но Рейчел отказалась ставить подпись. Вскоре рассмотрение ее случая прекратили, прикрывшись «неправильно заполненной жалобой».

Должно быть, тогда, с этой неприятности, все и началось. С тех пор Рейчел и подумать не могла о том, чтобы проиграть университету.

Поэтому в деле с Шейном она зашла слишком далеко.

В итоге «Глобус» признал обвинения недоказанными, и все из-за проклятых расписок. Рейчел не могла в это поверить. Она пробилась к местному окружному прокурору – тот же не рискнул выступить против известного человека и элитного вуза. Поэтому Рейчел пошла к своей бывшей сокурснице, Кэтрин Тулло, и умоляла ее нарушить соглашение с деканатом. Кэтрин честно сказала, что хотела бы открыть миру правду, да только боится. На уговоры она не поддалась.

Вот и все. Молчание Кэтрин губило острый сюжет на корню и помогало университету, благодаря которому так легко ускользнул обидчик Рейчел, тоже выйти сухим из воды.

Этого она допустить не могла.

Решив, что другого выбора нет, Рейчел крепко взялась за Кэтрин Тулло. «Не хочешь поступить по совести? – угрожала она. – Я ведь все равно расскажу всем, что с тобой случилось». Почему-то Кэтрин не думала о чувствах других жертв, вот и Рейчел не волновалась о чувствах Кэтрин: она собиралась слить историю в Интернет и перечислить все источники. На слезы Кэтрин Рейчел не отреагировала. И всего через полчаса та передумала. Отказалась от денег и больше не упоминала никаких расписок, готовая наконец-то сделать доброе дело. Кэтрин Тулло обняла свою подругу по студенческому сестринству и пообещала уже завтра записать вместе с Рейчел длинное интервью. Тем вечером Рейчел вышла из квартиры Кэтрин успокоенной, а позже узнала, что та тут же набрала ванну, легла в нее и вскрыла запястья.

И теперь, куда бы Рейчел ни пошла, Кэтрин оказывалась рядом. Вот и сейчас сидела напротив, по своему обыкновению робко улыбаясь и ежась, будто в ожидании удара, пока наконец Рейчел не отвлеклась на синеволосую официантку и на ее беседу с мужчиной за соседним столиком.

– Давненько так сирена не орала, правда, Кэл?

– О, я не слышал ее уже много лет, – ответил, видимо, Кэл.

– Как думаешь…

– Да нет. Должно быть, в Бриггсе учения. Уверен, тут не о чем волноваться.

Рейчел так и замерла.

– Поверю на слово, – ответила официантка, все же явно не доверяя его словам.

– Простите, – потянулась к ним Рейчел, – не хочу показаться любопытной, но это что, тюремная сирена?

Кэл с официанткой переглянулись, затем первый одарил Рейчел самой снисходительной улыбкой:

– Не забивайте чепухой свою прелестную головку. Наверняка это учения.

– А какие учения? –