Инженер смерти - Валерий Георгиевич Шарапов

жил в доме номер восемь. И окна его кухни выходят как раз во двор. Он решил сорвать сделку и заодно посмотреть, как бандиты будут копаться в мусорном баке, отыскивая оружие. Весело же!

— Он сорвал им сделку, — сказала Варя, — за что и поплатился.

Варя некоторое время внимательно смотрела на лист с проявленными буквами. Потом тихо спросила:

— А кто эти люди? Коптильщик и Инженер?

— Не знаю. Пока. Но я должен найти их. До двадцать шестого.

— Почему именно до двадцать шестого?

— Потому что в этот день что-то произойдет. — Он закрыл книгу, посмотрел на Варю. — Спасибо за помощь. И за кисточку.

Она взяла кисточку, осмотрела, спрятала обратно в коробочку.

— Если у меня теперь будут черные круги под глазами, то не удивляйся, — сказала она.

Аркадий обнял ее, прижал к себе. Варя положила голову ему на плечо. Они стояли так долго и молчали. За окном темнело. Маша крепко спала в кроватке. На столе, с проявленными буквами, с чужими тайнами, с ключом к разгадке, лежала старая немецкая книга.

Глава 32. У газетного киоска

Очередь у киоска «Союзпечать» растянулась на добрый десяток человек. Аркадий встал в конец, Варя рядом с коляской. Маша спала, укрытая легким одеялом. Солнце пекло, но малышку от лучей защищал марлевый полог.

Очередь двигалась медленно. Женщина впереди долго выбирала журнал, потом считала мелочь, потом спрашивала, не будет ли завтра «Огонька». Киоскерша, полная тетка в очках, отвечала терпеливо, но без энтузиазма.

Аркадий переминался с ноги на ногу. Нога ныла. Варя посмотрела на него:

— Зачем тебе столько газет?

— Нужны.

— Зачем?

— Потом объясню.

Она не стала спрашивать дальше. Покачала коляску, проверила, не проснулась ли Маша.

Очередь продвинулась на человека. Потом еще на одного. Мужчина в кепке брал «Гудок» и «Труд», долго искал деньги по карманам, находил, платил, уходил.

Наконец дошла очередь до Аркадия. Он подошел к окошку, назвал:

— «Правду».

Киоскерша подала газету. Аркадий взял, сунул под мышку.

— «Известия».

Киоскерша подала. Аркадий взял.

— «Комсомольскую правду». «Труд». «Московскую правду». «Вечернюю Москву». «Московский комсомолец».

Киоскерша подавала одну за другой. Стопка под мышкой росла.

— «Красную звезду». «Советский спорт». «Литературную газету». «Советскую культуру». «Учительскую газету». «Медицинский работник». «Гудок»…

За спиной Аркадия кто-то недовольно фыркнул. Мужской голос сказал:

— Может, еще и «Пионерскую правду» возьмешь?

Аркадий не обернулся. Киоскерша считала деньги. Варя обернулась, посмотрела на очередь, улыбнулась:

— Простите, пожалуйста, у него работа такая. Следователь.

Женщина в платке наклонилась к коляске, посмотрела на Машу:

— Ой, какая лапочка! Сколько ей?

— Полгода.

— Господи, какая маленькая! — Женщина улыбнулась, растаяла. — Ничего, пусть берет газеты. Работа есть работа.

Мужчина в кепке тоже смягчился:

— Да ладно. Не такое видали.

Аркадий взял Варю под локоть:

— Пошли.

Они свернули в сквер. Там были скамейки под деревьями, тень, прохлада. Аркадий сел, разложил газеты на коленях. Варя села рядом, поставила коляску перед собой.

— Что ты ищешь? — спросила она тихо.

— Объявления. Обо всем, что касается двадцать шестого июля. Любые объявления, которые могут представлять интерес для вооруженной банды.

— Это же до утра просматривать надо. Сколько там страниц?

— Много. Но другого способа нет.

Аркадий посмотрел на часы. Без четверти одиннадцать. Кочкин должен подойти с минуты на минуту.

Варя покачала коляску. Маша зашевелилась, но не проснулась. Аркадий продолжал листать «Правду». Политика, передовицы, колхозные достижения. Никаких объявлений. «Известия» — то же самое. «Комсомольская правда» — статьи про молодежь, спорт, комсомольские стройки.

Они сидели вдвоем на скамейке, перелистывая газеты. Варя покачала коляску. Маша проснулась, заплакала. Варя взяла ее на руки, стала кормить, прикрывшись платком.

Аркадий перелистывал «Московскую правду». Городские новости, строительство, благоустройство. Ничего.

«Вечерняя Москва» — репортажи, афиша театров. Ничего.

«Красная звезда» — военные учения, награждения. Ничего.

Время шло. Солнце поднималось выше. Жара усиливалась. Еще одна газета. Еще одна. «Гудок» — железнодорожные новости, расписания. Варя уложила Машу обратно в коляску, та снова заснула. Села рядом с Аркадием, взяла одну из газет, тоже начала листать.

Глава 33. Послезавтра

Кочкин появился в конце аллеи, шел быстро, размахивая блокнотом. Увидел Аркадия с Варей, подошел, сел рядом.

— Аркадий Петрович, был в Моссовете и в дирекции Центрального парка. Вот список мероприятий на двадцать шестое июля.

Он раскрыл блокнот, начал читать:

— Главная аллея парка Горького, четырнадцать ноль-ноль. Торжественное открытие летнего сезона, парад спортсменов… Зеленый театр, восемнадцать ноль-ноль. Концерт. Большой театр, оперные арии… Летний кинотеатр, двадцать один тридцать. Фильм «Кавалер Золотой Звезды»… Площадь у фонтана, шестнадцать ноль-ноль. Массовое гулянье, оркестр Осипова, танцы, конкурсы…

— Стоп. — Аркадий поднял руку.

Кочкин замолчал.

Аркадий потер лоб, посмотрел на список:

— Все не то. Поставь себя на место банды. Зачем им с оружием на эти мероприятия? Что там делать? По рядам ходить, портмоне изымать?

Кочкин пожал плечами неуверенно:

— Может, скрытые наряды на всех объектах поставить?

— Сколько у нас людей? — спросил Аркадий. — Двадцать? А мероприятий сколько? Сто?

Он снова взял стопку газет, начал перелистывать. Читал вслух, коротко, только заголовки и первые строки:

— «Внимание, жители центральных районов. Отключение воды двадцать шестого июля…» Не то.

Перевернул страницу:

— «Гастроли Саратовского драматического театра. Двадцать шестого июля, „Женитьба Фигаро“…» Не то.

Еще страницу:

— «Изменение движения транспорта. Перекрытие дорог…» Не то.

Варя покачала коляску, потому что Маша начала ворочаться. Посмотрела на мужа:

— А может, двадцать шестого они перепродают оружие какой-то третьей стороне?

— А зачем третьей стороне посредник? Обратились бы к Инженеру напрямую, — возразил Аркадий, листая дальше. — «Вечер советской песни в Парке Горького. Зыкина, Нечаев…» Не то. «Лекция для трудящихся. Колонный зал, профессор Варваров, покорение космоса…» Не то.

Он отбросил газету, схватил следующую.

— «Ремонт водопровода на Второй Ямской…» Не то. «Детский утренник на Бауманской, одиннадцать ноль-ноль…» Не то. «Общее собрание жильцов, дом двадцать четыре, улица Чкалова…» Не то. «Вечер кинокомедии, клуб завода „Серп и Молот“, восемнадцать тридцать…» Не то.

Аркадий откинулся на спинку скамейки, закрыл глаза. Голова раскалывалась.

— Ничего, — сказал он. — Ничего не подходит.

Кочкин робко предложил:

— Может, все-таки расставить людей везде? По человеку на каждый объект? Хотя бы в крупных местах — парки, стадионы…

Аркадий махнул рукой:

— Бесполезно. Один человек ничего не сделает против вооруженной банды.

Варя вдруг сказала:

— Я вчера ходила в библиотечный фонд. Свернула со Смоленского переулка на Второй Николощеповский. Там весь дом обклеен объявлениями. Въезд и выезд закрыты с девяти до четырнадцати ноль-ноль. Двадцать шестого июля. Из-за строительных работ. Улица тупиковая.

Повисла тишина. Аркадий открыл глаза, посмотрел на Варю:

— Второй Николощеповский?

— Да.

Он встал, достал из кармана