Семь причин убить ваших гостей - К. Дж. Уиттл

– Знаю, ты обо мне заботишься, но иногда это немного угнетает, – сказала она ему. – Ты будто видишь в каждом только худшее.

Тристан пообещал дать ей больше свободы и присмотреться к ее друзьям. Они с Элли поехали в отпуск – последняя попытка спасти отношения. Как ему показалось, отпуск прошел гладко, но через неделю после возвращения Элли порвала с ним.

– Я возьму шарики аранчини для начала – две порции, пожалуйста, – затем бургер с картошкой фри и луковые кольца, – говорит Джанет официанту.

Вивьен и Мелвин заказывают сэндвичи, а Гордон просто нетерпеливо отмахивается.

– Интересно, есть ли здесь кто-нибудь из родных Мэттью? – говорит Вивьен, оглядывая зал.

Тристан ищет глазами какую-нибудь пожилую пару или людей с такими же темными глазами, как у Мэттью, – брата или сестру. Но повсюду только «плачущие вдовушки» да коллеги в строгих костюмах.

– Возможно, они не были близки… – пожимает плечами Гордон.

– Это не оправдание, чтобы не являться на поминки, – резко говорит Вивьен.

Тристан представляет своих родителей на похоронах единственного ребенка. Он так и видит крепкие плечи отца, втиснутые в старый костюм, который уже много лет был ему не впору. Он не может представить, как тот плачет; нет, он, скорее всего, пойдет в бар и попытается залить горе. А мать купила бы новое платье по случаю – вероятно, с ярким цветочным рисунком, и вот она бы точно плакала. Но Тристан вдруг запрещает себе представлять дальше. После того, что он обнаружил дома в коробке, легко думать, что они вообще не так отреагируют. Может, пожмут плечами, да и заживут как прежде.

А что насчет Элли? Тристан гадает, пошла бы бывшая девушка на его похороны. Возможно, такое потрясение наконец заставит ее понять, что она фатально ошиблась. Что Тристан тоже стал бы фантастическим мужем – так ведь Робин сказала о Мэттью. Но уже будет слишком поздно. Внезапно сердце Тристана бешено колотится. Адреналин захлестывает. Ему не усидеть на месте.

– Я на минутку, – бормочет он, чуть не падает с табурета и направляется к двери.

На улице он сворачивает направо, едва не врезаясь в большое растение. Колючая листва, похожая на пальмовые листья, цепляет за плечо, но одновременно скрывает его из виду. Присев, Тристан с закрытыми глазами начинает считать.

– Ты в порядке? – спрашивает голос из темноты, и Тристан чувствует руку на своем плече.

– Прочь! – резко произносит он, с силой сбрасывая чужую ладонь.

– Да ладно тебе, приятель, не напрягайся, – говорит мужчина, по-видимому не испугавшись; Тристан улавливает сильный северно-английский акцент, странную смесь джорди и ланкаширского. – Я просто постою здесь, пока тебе не полегчает.

Тристан делает семь глубоких вдохов, потом неохотно открывает глаза и смотрит на мужчину – тот теперь сидит на корточках перед ним. Он смотрит не на Тристана, а сквозь него, явно погруженный в свои мысли. Мужчина – примерно ровесник Мэттью, одет в костюм (слишком широкий в плечах и пошитый из дешевой, блестящей ткани; Мэттью ужаснулся бы). От того, как его волосы зачесаны назад, все лицо кажется пластмассовым. У Тристана возникает иррациональное желание протянуть руку и потрогать кожу. Брюки мужчины задрались, и Тристан замечает, что один носок на нем черный, другой – темно-синий.

– Спасибо. Я в порядке, правда, – говорит Тристан. – Простите за беспокойство.

– Никакого беспокойства, – отвечает мужчина, сверкнув рядом маленьких, острых зубов. – Гарет Аткинсон.

Он протягивает руку. Тристан пожимает ее, стараясь не отвернуться, когда его обдает резким запахом пива.

– Ты хорошо знал Мэтти? – спрашивает он Тристана.

– Э-э… не слишком, – бормочет Тристан, но Гарет не слушает: он просто ищет повод поговорить о «Мэтти».

– Вообще-то, он ненавидел, когда его так называли, – начинает он, сложив руки, словно в молитве. – Мы вместе учились в школе. Не виделись много лет, но вот несколько месяцев назад случайно столкнулись. Он, конечно, был этому не рад. Еще бы!

– В смысле? – У Тристана начинают болеть колени, и он слегка переминается с ноги на ногу.

– Я не то чтобы был любезен с ним в школе. Но ты бы его видел: эти толстые очки, постоянно мокрый нос… – продолжает Гарет. – Хотя ничто не оправдывает травлю. Теперь я это знаю.

– Нет, не оправдывает, – кивает Тристан, вспоминая собственное детство.

– Детство Мэтти выпало просто ужасное. Его мать была, не побоюсь этого слова, злом во плоти. Бог знает, через что она заставила его пройти за закрытыми дверями. Но ему удалось сбежать от нее, от всех нас. Очень грустно, что все так закончилось.

– Ты в порядке, Тристан? – раздается голос сверху.

Тристан поднимает взгляд и видит Вивьен, стоящую над ними обоими. Быстро кивнув Гарету на прощание, Тристан встает и следует за ней.

Гордон

Гордон видит, как Тристан возвращается к столу с покрасневшими глазами и более бледным, чем обычно, лицом. Элизабет часто обвиняет Гордона в отсутствии эмпатии, поэтому он рад, когда определяет, что Тристан опустошен из-за смерти Мэттью. Однако это само по себе озадачивает. Они, кажется, не были близки, и более того: Гордон не помнит, чтобы эти двое вообще разговаривали друг с другом на званом ужине или в винном баре три месяца назад. Гордон хмурится. Сколько бы он ни наблюдал за людьми, многие остаются для него загадкой. Слава богу, он принадлежит миру науки, где все строится на непреложных фактах. И потом, он здесь не для того, чтобы гадать о социальных навыках Тристана или его ориентации. У него, как говорится, есть дела поважнее.

– Все нормально, приятель? – спрашивает Мелвин, протягивая Тристану и Вивьен по бокалу шампанского.

Каждый из их компании уже выпил по пять бокалов. Гордон все еще не отошел от первого. Шампанское не так калорийно, как красное вино, но его легкая, игристая натура позволяет быстро переборщить с ним; сегодня Гордону лучше быть начеку.

А вот Джанет, очевидно, не волнуется по поводу калорий, судя по тому, как она вливает в себя шампанское и вгрызается в бургер. Исподтишка взглянув на ее тело, Гордон замечает, что задница практически поглощает маленький табурет. За три месяца Джанет набрала стоуна[9] два, а ее кожа приобрела нездоровый цвет, который часто выдает тех, кто употребляет спиртное с завидной регулярностью.

– С ним все в порядке, – отвечает Вивьен Мелвину. – Так что вы говорили?

– Мэттью – четвертый банкир, ушедший вот так за последние полгода. Эти ребята испытывают невероятное давление. Я не должен этого говорить, но мы разузнали, что он принимал антидепрессанты и каждую неделю ходил к психологу, – серьезно говорит Мелвин. – В прошлый раз, когда я с ним общался, он упоминал о проблемах на работе. Просто ужасно.

– Да-да, это очень печально, – кивает Гордон, –