Семь причин убить ваших гостей - К. Дж. Уиттл

Букер – та объясняла, почему «ватная диета» опасна и неэффективна. Когда его возмущение улеглось, Гордон пришел к выводу, что телешоу, вероятнее всего, лишь добавляло ему стресса и что он мог бы тратить время более разумно.

На прошлой неделе, когда Мелвин прислал электронное письмо с новостями о Мэттью, Гордон сидел на кровати в гостевой комнате с ноутбуком на коленях. Он знал, где расположен офис Мэттью; сам недавно был в этом районе на семинаре «Мультивитамины: величайшая афера в мире». В тот день он проходил мимо многоквартирного дома и вспомнил, как Мэттью на званом ужине с гордостью произнес название своего банка. Губы Гордона расплылись в улыбке, пока он читал письмо; улыбку вызвало воспоминание о том, как самодовольная Вивьен строила нелепые теории о смерти Стеллы. Она была так горда собой! Но оказалась досадно далека от истины. После этого Гордон еще добрых полчаса просидел на кровати, в размышлениях, пока не принял решение. Он согласился прийти на панихиду по Мэттью под предлогом того, чтобы почтить его память, но на самом деле это была просто вылазка за информацией. Ему требовались все факты, прежде чем приступить к реализации планов. Гордон был убежден, что званый ужин устроило тайное научное общество. О нем шептались все вокруг еще в университетские времена. Присоединиться к нему можно, только решив интеллектуальную задачку, не похожую ни на одну другую. «Серендипити», числа, конверты – все это и есть вызов, брошенный Гордону. И он его примет. На самом деле он сделает даже больше, чем требуется. Ему просто нужно следить за этой группой, узнать числа участников, оценить их реакцию и собрать всю возможную информацию. А затем он сделает свой ход.

Гордон собирается спросить Вивьен о ее числе, но громкие голоса из-за соседнего стола мешают разговору. Этот стол принадлежал гарему Мэттью – так Гордон теперь называет женщин.

– Что ты там вякнула?! – кричит Робин, назвавшаяся девушкой Мэттью.

– Тебе нет до него дела. Ты просто ищешь жалости к себе – и еще одного богатого банкира, – отвечает другая, шатенка, стирая крупную слезу с прыщавого лица.

– И кого же он тогда любил? Думаешь, тебя? – шипит Робин сквозь зубы.

– Да, – хрипло говорит женщина и заливается новым потоком слез.

– А мне он говорил, что любит меня, – печально говорит третья – с кудряшками, – похлопывая Робин по спине.

– Да брось, Наталия, ты вообще познакомилась с ним в «Тиндере». Ты разве не подозревала, что он встречается с другими девушками? – спрашивает Робин, ее слова преисполнены возмущения.

– Ой, заткнись! Ты понятия не имеешь, что было у нас с Мэттью. Мы делали вместе то, чего я никому, кроме него, не позволяла! – резко бросает Наталия, а потом так же резко краснеет и бежит в дамскую комнату.

– Не волнуйся, дорогая! Мы все знаем, какие у него были вкусы! – кричит ей в спину Робин.

Гордон и остальные возвращаются к своей беседе лишь тогда, когда босс Мэттью подходит «утешить» Робин – ее глаза при этом абсолютно сухие.

– Мне кажется, изображения животных могут быть подсказкой, – говорит Вивьен, просматривая записи в блокноте. – Я почти уверена, что картина была просто приклеена к обоям, а еще такие же животные были на наших сервировочных карточках…

Гордон тяжело вздыхает. Лучше вернуть разговор в нужное русло.

– Итак… Вам интересно, кто следующий? – спрашивает он, оглядывая стол.

– «Кто следующий»? Что вы имеете в виду?! – огрызается Тристан; в его голубых глазах неожиданная угроза.

– Ну, мы знаем, что мое число – пятьдесят три. Мне отмерен минимум год, максимум два. У Джанет – четыре месяца.

Где-то в глубине души Гордон слышит предостерегающий тон Элизабет, но его больше не волнует, что о нем подумают; пора подойти к делу как ученый, взвесив все факты.

– Гордон… – стонет Мелвин, глядя на Джанет. – Я уверен, что Джанет…

– О дорогуша, не стоит меня защищать. И так ясно, что я следующая, и я уже решила использовать оставшееся у меня время с толком, – невнятно произносит Джанет, затем встает, хватает недопитую бутылку шампанского и идет к столику молодых банкиров.

Что за нелепая женщина!

– А что по остальным? – Гордон переводит взгляд с Тристана на Вивьен.

– Я открыл свой конверт, – вставляет Тристан. – Мое число – сорок пять, если хотите знать. Сейчас мне тридцать восемь. – Он даже не поднимает взгляд на Гордона.

– Сорок пять? О, да у вас куча времени… – говорит Гордон.

– Ты мне этого не говорил, – восклицает Вивьен. – Я думала, ты тоже потерял…

– Я не хотел тебя волновать, – отвечает Тристан. – У меня впереди еще много лет – почти вдвое больше, чем было у Стеллы, – хотя я все равно не верю в этот фарс.

Вивьен хватает Тристана за руку:

– В сорок пять все равно рано умирать!

– Вы нашли свой конверт, Вивьен? – вмешивается Гордон.

– К сожалению, нет. – Она не сводит глаз с Тристана. – Я снова обыскала дом, но, по всей видимости, придется смириться с тем, что он пропал.

Гордон делает глубокий вдох, сдерживая раздражение.

– Может, тебе лучше не знать. У меня тоже нет конверта, – говорит Мелвин. – Должно быть, оставил в ресторане.

Гордон наблюдает за ним, его рука тянется к нагрудному карману пиджака, к конверту с именем Мелвина. Стоит ли его доставать?

– Лично я предпочитаю руководствоваться всеми фактами, – говорит он, наблюдая за реакцией Мелвина, но тот выглядит таким же безразличным, словно смотрит какое-то реалити-шоу, лишь слегка забавное.

Затем Мелвин лезет за телефоном, глупо улыбается и начинает что-то набирать. Ну что ж, решение принято. Гордон пока что не станет показывать ему конверт.

– Пожалуй, я пойду. Меня ждут насыщенные выходные.

Гордон пожимает руку Тристану и Вивьен и машет Мелвину, который все еще погружен в переписку.

Потом слезает с табурета и идет к дверям.

У него впереди много работы.

Джанет

Памятуя о конфузе с барным табуретом, Джанет не пытается снова на него взобраться. Вместо этого она замирает у стола, поближе к самому высокому банкиру, и ставит перед ним бутылку.

– Не возражаете, если я спрячусь здесь на минутку? – спрашивает она, наклонив голову набок, когда мужчина поворачивается к ней. – Сегодня мне попалась весьма унылая компания.

– Конечно же, мы не против, – отвечает мужчина и поправляет очки, словно чтобы лучше ее разглядеть. – Я Джонатан.

Он представляет остальных троих мужчин за столом. Один – невысок, другой – волосат, третий – начальник Мэттью. Она даже не пробует запоминать их имена. Да и зачем? Ее цель – Джонатан. Ей редко нравятся мужчины ниже шести футов, а в нем, по ее прикидкам, как раз добрых шесть футов и два дюйма[10].