Семь причин убить ваших гостей - К. Дж. Уиттл

на самом деле ниже ее собственного, отчего все это напоминает сцену, где взрослый хвалит милое дитя. Он лучезарно смотрит на нее. Ни дать ни взять гордый сын с пятичасовой щетиной. Мелвин качает головой и снова гадает, как Мэттью мог так поступить. По крайней мере, отец Мелвина к своим пятидесяти четырем прожил неплохую жизнь, но вряд ли то же самое можно сказать о том, кто умер в двадцать девять. И тут его мысли неизбежно переходят к Мэри – та изо всех сил борется за жизнь.

Мелвин застает Вивьен и Тристана за оживленным разговором. Их светлые головы почти соприкасаются, локти на столе – словно зеркальное отражение.

– Ну, Вивьен, довольна собой? – спрашивает Мелвин. – Джанет была очень расстроена, когда я сажал ее в такси. – Он наливает себе еще бокал шампанского. – Выпью еще один на дорожку.

– На еду денег не жалели, – бормочет Вивьен, когда из кухни появляются еще два официанта с подносами, полными блинов с копченым лососем и нежных волованов.

– Все лучшее для Мэттью, – говорит Тристан, накладывая себе слоеную закуску.

В молчании все трое уходят в собственные мысли.

– Знаешь, до всего этого я никогда не верила в судьбу или всякие там знаки. Я всегда считала, что человек сам управляет своей жизнью, – говорит Вивьен.

– Ох, не знаю, Вивьен, – вздыхает Мелвин, только теперь замечая шум вокруг него. – Иногда мне кажется, что моя жизнь настроена идти по заранее заданному пути, что бы я ни делал.

– Не могу выбросить из головы мой конверт. Я так зла, что потеряла его! Иногда мне кажется, что день моей смерти наступит уже вот-вот, а иногда – что он будет через пять или даже десять лет, – продолжает Вивьен. – Раньше я не задумывалась о возрасте, но в последнее время думаю только о нем.

– Уверен, конверт найдется, и тогда тебе придется решить, стоит ли вообще его открывать, – говорит Мелвин. – Держу пари, Мэттью пожалел, что открыл.

Вдруг его телефон писком оповещает о новом сообщении. Мэри.

Ты уже в пути? Встреча в шесть. Целую.

– Мне пора. – Мелвин натягивает куртку.

Его галстук-бабочка выпадает из кармана на пол, но он просто переступает через него, направляясь к двери.

Паб

Август 2016 года

Шесть месяцев спустя

Вивьен

Вивьен отпирает входную дверь своего коттеджа, и все органы чувств немедленно подвергаются атаке. В ноздри ударяет смесь жареного лука и чеснока с щепоткой угля. Кэт снова «готовит»… Из кухни гремит музыка в сопровождении фальшивых голосов бэк-вокалисток. В гостиной Вивьен ждет настоящий хаос: детали лего разбросаны, словно конфетти, несколько причудливых неоновых костюмов валяются тут и там, а миниатюрные машинки всех цветов и размеров раскиданы по всем поверхностям. Несмотря на беспорядок, она улыбается про себя и размышляет о том, как изменилась ее жизнь за последние несколько месяцев. С тех пор, как Кэт и Чарли переехали к ней.

На той же неделе, когда редакция журнала навсегда закрыла свои двери, арендодатель Кэт повысил арендную плату. Годами Вивьен помышляла о том, чтобы сдать свой переоборудованный лофт с большой спальней и ванной. Она даже мечтала о том, как там поселится молодой студент из Италии или Испании, а она будет учить его английскому, станет его гидом по Лондону… В конечном счете исполнение этой мечты оказалось слишком трудоемким, да и жертвовать уединением не хотелось. И вот внезапно Вивьен предлагает лофт Кэт, коллеге, которую она только сейчас узнала по-настоящему. После поминок Мэттью, обсуждения чисел, а также после слов Джанет: «Твое число тоже когда-нибудь наступит», – Вивьен вдруг осознала, что стала смотреть на жизнь иначе. Что, если ее число – шестьдесят? Тогда у нее три месяца. Шестьдесят один – это пятнадцать месяцев. Каким бы ни было число, время все равно утекало, секунда за секундой. Целые годы она провела одна, тихо, за чтением книг и просмотром детективов. Настало время для нового этапа в жизни. Кэт немедленно ответила: «Нет, спасибо, мы что-нибудь сами найдем…» Но Вивьен настояла, чтобы она хотя бы зашла глянуть на лофт. Как только Кэт поднялась по ступенькам в просторную мансарду и осмотрела жилье, стало ясно, что она покорена. Особенно, когда Вивьен показала, где можно будет поставить кроватку Чарли.

– Вави! – раздается крик.

Из кухни вырывается ярко-оранжевый дракон, бросается на нее, легко перепрыгивая через препятствия, и врезается Вивьен в живот.

Она плюхается обратно на диван, уступая бурным объятиям. Резкая боль пронзает позвоночник и распространяется по плечам, а за ней следует чувство страха. В последнее время спина и бедра болят все чаще. Может, это знак, что ее число приближается? Она кусает губу и ждет, пока боль не пройдет сама.

– Ну, привет, Чарльз, – наконец говорит она. – Я тоже рада тебя видеть.

Чарли прижимается ухом к груди Вивьен. Недавно ему стало интересно, как работает человеческий организм, вот он и «проверяет сердечко».

– Твое сердечко сегодня быстрое-быстрое, Вави, – шепчет он, а его длинные светлые ресницы трепещут над глазами, такими же блестящими, карими, как конский каштан.

Имя Вивьен оказалось слишком сложным для трехлетнего Чарли, поэтому он с первой встречи называл ее Вави, что ей очень понравилось. Вивьен зарывается носом в его мягкие волосы и вдыхает сочетание детского шампуня, чеснока и яблочно-ирискового аромата. Чувствуя крепкую хватку маленьких ручек, Вивьен снова удивляется, как она могла так долго обходиться без прикосновений. Были редкие рукопожатия на встречах, короткие объятия при встрече со старыми друзьями, но она уже много лет ни с кем не обнималась. Спустя всего пару минут после знакомства Чарли забрался к ней на колени и протянул потрепанную книжку «Это не мой лев». Внезапная близость на мгновение сбила с толку, но беззаботность мальчика помогла собраться, и, когда Вивьен дочитывала историю, его вес уже казался успокаивающим, а маленькая влажная ладошка на ее сухой, старой руке – какой-то правильной. Она даже пожалела, когда малыш слез и вернулся к Кэт.

Живя с Чарли, Вивьен словно проходила ускоренный курс по воспитанию ребенка. Много лет она мечтала о детях, пока они не превратились в раздражающий фон в магазинах, ресторанах, на свадьбах и вечеринках. А тут вдруг воплотились в настоящего, живого, кричащего, все разбрасывающего малыша. Чарли был нетерпеливым учителем: требовал от Вивьен понимать бессвязный лепет, обниматься, когда ему вздумается, и развлекать его чем угодно, что привлекло непостоянное внимание. Все это одновременно истощало и оживляло. Он раскидывал руки и просил «гладить» его по любому пустяку, например, когда она говорила «нет» («нет, нельзя