Убийство в Кьянти - Камилла Тринкьери

открыл багажник. Большой дорогой чемодан из светло-коричневой кожи занимал почти все пространство. Сверху лежала рассыпанная веером связка ключей, словно брошенная наспех. Он поднял их. На латунном кольце висели пять ключей и небольшой эмалированный брелок в виде бутылки вина. Три из них были с клеймами «Сделано в США», возможно, от дома или офиса, два других были поменьше. Он выбрал тот, что подлиннее, и попробовал открыть чемодан. Подошел.

Сначала маршал проверил боковые карманы и нашел в них аккуратно сложенные белые спортивные носки. Затем начал перебирать одежду: две пары бежевых брюк, сорочка, несколько поло, футболки. Ни пижамы, ни поло с вышитым гольф-клубом. Нижнее белье, плавки, синие кроссовки New Balance.

Пока Перилло рылся в чемодане, Даниэль заглядывал через окно пассажирской двери, размышляя, полюбит ли он когда-нибудь девушку настолько, что угонит машину, лишь бы свозить ее в другой город. Перчаток у него не было, и, чтобы не стереть возможные отпечатки, он просто смотрел внутрь как завороженный. Махровое полотенце лежало скомканным в нише под пассажирским сиденьем, рядом с наполовину пустой пластиковой бутылкой воды и тремя пустыми бутылками пива «Перони». Надорванная упаковка презервативов была зажата между передними сиденьями, наведя Даниэля на мысль, что влюбленные слишком торопились, чтобы открыть ее как следует. Пепельница была переполнена, на всех окурках виднелись следы помады. Его взгляд скользнул к водительскому сиденью, на котором виднелось белесое пятно. Даниэль почувствовал, как щеки наливаются жаром, и быстро отвел глаза, заметив синий листок бумаги, торчащий из бокового кармана водительской двери.

– Матерь Божья! – Перилло с силой захлопнул крышку чемодана. – Где, черт возьми, его паспорт?

Даниэль указал на водительскую дверь, хотя маршал не мог его видеть.

– Возможно, вон там?

Перилло появился из-за машины, как памплонский бык, готовый растоптать любого, кто встанет у него на пути.

Даниэль отступил на шаг, все еще указывая.

– В кармане водительской двери торчит что-то синее. Разве американские паспорта не синие?

– Верно мыслишь.

Перилло открыл водительскую дверь и просунул внутрь руку в перчатке.

– Есть! – Он поднял паспорт, как вратарь, демонстрирующий футбольный мяч, который только что перехватил. – Браво, Дани!

Даниэль почувствовал себя ростом с одну из тех башен.

Перилло открыл паспорт. На цветной фотографии был изображен мужчина с широким лицом, точеным носом, полными губами и безэмоциональным взглядом, который люди принимают для фотографий на паспорт. Красивый, совсем немного морщин. Он выглядел гораздо моложе пятидесяти. Снимок, вероятно, был сделан годы назад.

– Фамилия, – прочел вслух Перилло ради Дани, – Гарретт. Имя: Роберт. Гражданство: Соединенные Штаты Америки. Дата рождения: двадцать девятое ноября 1974 года. Это означало, что ему было всего сорок четыре года. – Маршал дошел до места рождения и присвистнул.

– Это наш убитый? – Даниэль поспешил обогнуть капот, чтобы своими глазами увидеть, что заставило начальника издать такой звук.

– Если только ты не веришь в совпадения. – Перилло поднял открытый паспорт.

– Не трогай. Просто посмотри место рождения.

– Боже милостивый, – вырвалось у Даниэля, – да он местный!

– И не просто из этого региона, а из нашей Гравиньи. – Маршал перевернул страницу. Адрес владельца был указан так: «Винодельческая компания „Делизиозо“, шоссе 29, Напа, Калифорния, 94581». Графы «Зарубежный адрес» и «Контакт для экстренной связи» были оставлены незаполненными. Перилло убрал паспорт в пластиковый пакет и закрыл его в кожаном чемодане. Заперев багажник и двери машины, он произнес: – Пойдем допросим тех двух идиотов.

– Благодаря им у нас есть машина, – напомнил Даниэль. Он надеялся, что у них не будет больших неприятностей.

– Никакой благодарности от меня они не получат. И от тебя тоже.

– Конечно нет, маршал. – Но он был благодарен. Теперь у него был повод снова увидеть Розальбу, чтобы сказать ей, что встреча с художником больше не понадобится.

В вестибюле участка двое сидели на деревянной скамье, держась за руки. Парень, с челкой, спадающей на глаза, и выбритыми висками, вскочил, как только увидел Перилло.

– Я не знал, что машина принадлежала убитому. Клянусь, не знал.

Девушка осталась сидеть, откинув набок длинные каштановые волосы. Она улыбнулась Даниэлю, тот не ответил улыбкой.

– Она просто стояла там, – пояснила девушка. – Два дня.

Карабинер за стойкой указал на первую дверь вдоль коридора.

– Маршал, вы можете пройти с ними туда.

Парень крепко сжал руку девушки и последовал за Перилло в маленькую комнату без окон с деревянным столом и четырьмя металлическими стульями. Они сели рядом в дальнем конце стола. Девушка была невысокой и «в теле», как любили говорить итальянцы, на ней были шорты и топ на тонких бретельках, подчеркивающий пышную грудь. Ее лицо могло бы быть милым, если бы она не дулась. Парень был высоким, крепкого телосложения, в джинсах и майке без рукавов, открывающей загар, который обрывался на середине бицепса. Значит, работает на открытом воздухе.

Перилло и Даниэль сели напротив них. Бригадир достал блокнот и ручку.

– Ваши имена? – спросил маршал.

– Мы уже сказали их тому толстяку за стойкой, – фыркнула девушка, – и где ваш диктофон?

Перилло кивнул в сторону Даниэля.

– Он мой диктофон, и причем превосходный. Пожалуйста, назовите ему ваше имя, адрес и дату рождения.

Парень наклонился вперед с виноватым выражением лица.

– Мы не хотим неприятностей. Я – Бруно Дини. А это Катя Паччини. Мы оба живем на Виа делла Конка д’Оро в Панцано. Она – в доме тридцать один, я – ниже по улице, в доме четырнадцать. Я родился шестого февраля 2002-го.

– Слишком молод, чтобы иметь права, – заметил Перилло.

– Я с двенадцати лет вожу комбайн своего дяди.

Перилло повернулся к девушке.

– Ваш возраст, синьорина Паччини?

– Женщина никогда не раскрывает свой возраст.

Бруно пнул ее под столом. Она пнула в ответ.

– Ты еще не женщина, – заметил Перилло.

Катя надула губы.

– Она родилась седьмого июля 2003 года, – ответил за нее Бруно, сложив руки в мольбе. – Мы очень сожалеем, синьор маршал. Мы просто хотели повеселиться, Катя ни разу не была в Сан-Джиминьяно. Мы собирались провести здесь день, а потом вернуть машину туда, где взяли.

– И где же это?

– У святилища Сан-Эуфрозино. Мы живем с родителями и иногда сбегаем туда по ночам, чтобы побыть наедине. Вы ведь помните, каково это быть молодым, маршал.

Перилло захотелось пнуть мальчишку, вместо этого он кивнул.

– Только в хорошую погоду, – добавил Бруно, взглянув на Катю. – У нас нет машины, что, полагаю, очевидно.

Даниэль опустил голову, чтобы скрыть улыбку. Если у тебя есть девушка и ты живешь с родителями, машина превращается в спальню. В Венеции машины были разрешены только на Пьяццале Рома. Его друзья обычно целовались в гондолах. Однажды он попробовал это сделать, но качка вызвала у него морскую болезнь.

– Важная информация