Убийство в Кьянти - Камилла Тринкьери

– Я вегетарианец, маршал.

– Верно. – Почему он постоянно забывал такие вещи? Неужели он уже впадал в старческое слабоумие? – Тебе ведь понравилась пармиджана из баклажанов. – Он вспомнил выражение радости на лице Дани, когда тот набивал себе живот. – Уверен, в ресторане найдется что-нибудь и для тебя. И не называй меня «маршал».

– Синьора Перилло очень вкусно готовит.

– Да, превосходная еда… – И женщина. Если бы только огонь между ними не угас до силы одной свечи. – У нас есть более важные дела, чем кулинарные способности моей жены. Возвращайся к списку.

– Я и не прерывался, маршал. Простите, мар… Сальваторе. Я могу писать и говорить одновременно.

То, чего Перилло так и не освоил.

– Молодец. – Он взял третий предмет на столе – еще один паспорт, на этот раз итальянский. На фотографии был куда более молодой Гарретт, имя другое: Роберто Джерарди. Паспорт был выдан двадцать три года назад, пошлина была уплачена лишь однажды, что позволяло Роберто Джерарди пользоваться паспортом в течение одного года. Перилло хлопнул паспортом по столу. – Почему Роберто Джерарди стал Робертом Гарреттом?

– Он стал американским гражданином.

– Но зачем менять имя? – спросил Перилло больше себя, чем Даниэля. – Твое имя – это то, кто ты есть. Оно представляет тебя. – Он гордился именем, которое ему дали супруги Перилло, открывшие двери своего дома. На улицах Поццуоли его знали как Сбрига, потому что он вечно суетился. Он не знал другого имени, пока его не нарекли Сальваторе – «тот, кто спасает». Изначально хотели Сальвато, «спасенный», но этим именем никто не пользовался. Сальваторе заменил Сбрига. – Нельзя просто выбросить свое имя, как мусор. – И все же, стыдясь того, кем он был, он поступил именно так со Сбригом.

– Возможно, это именно то, чего он и хотел. Я проверю, не было ли у него судимостей в Италии.

– Не утруждайся. Иммигрант не может стать американским гражданином или получить вид на жительство, если имеет судимость.

– Какое ужасное слово, «иммигрант», как чужак с Марса.

– Все мы друг для друга чужаки. – Перилло наблюдал за тем, как Даниэль пишет, и вспомнил слова Нико про список. Неплохая идея. Он чувствовал себя человеком, внезапно оказавшимся в лабиринте с высокими стенами, где выход скрыт из виду. Список мог бы помочь прояснить мысли и подготовиться к неизбежному звонку Делла Ланге. Маршал достал из ящика стола еще один лист бумаги и карандаш. Он всегда предпочитал карандаш ручке – так ошибки было проще стереть, в отличие от реальной жизни. Ему повезло, когда-то давно ему предоставили выбор, и у него хватило ума воспользоваться им. Аккуратно, школьным округлым почерком, он составил список. Учительница, синьорина Бьянки, всегда хвалила его за ровные буквы. Он усмехнулся, вспомнив, что это была единственная похвала в его первые школьные годы. Закончив, Перилло сложил лист бумаги вдвое и уже начал засовывать его в карман, когда его посетила мысль; он снова развернул список и дописал: «6. Купить цветы жене. Просто так».

Надежно спрятав записи в карман, Перилло потянулся к телефону.

Сотовый Нико зазвонил как раз в тот момент, когда он жадно глотал воду из-под крана, чтобы остудить рот. Он поторопился попробовать тарт с рикоттой, который только что достал из духовки.

– Нико слушает.

– Мы установили личность жертвы, – голос Перилло звучал триумфально, – убитый – Роберто Джерарди, родом из Гравиньи, он же Роберт Гарретт, американский владелец винодельни под названием «Делициозо» в Долине Напа.

– Хорошо. – Нико был рад за Перилло, но половина его мыслей была сосредоточена на том, что он только что приготовил. Он мягко нажал указательным пальцем на поверхность тарта – все еще горячий. Хвостик сидел у его ног, глядя голодными глазами.

– То, что он американец, осложняет дело, – добавил Перилло, – ваши люди захотят взять руководство на себя, прислать детектива или двух.

– Они больше не мои люди. – Нико отошел от духовки. – И они не возьмут на себя руководство, здесь твоя юрисдикция. Они могут оказать некоторое давление на посольство в Риме, но, даже если бы они решили забрать дело, тебе бы было не все равно?

Перилло задумался. Если американцы возьмут все на себя, им придется иметь дело с высокомерием Делла Ланге, что было бы облегчением. Маршал и его люди спокойно вернулись бы к подготовке к винному фестивалю, стартующему завтра. В прошлом году за четыре дня фестиваль посетило более двадцати тысяч гостей. Было утеряно только два бумажника, один из них найден нетронутым. Скукотища.

– Мне не все равно. – Раскрыв это сложное дело, он хотел доказать заместителю прокурора, что у него есть мозги и что он не «южноитальянское отребье». – Это мое дело. Наше дело.

На другом конце провода Нико почувствовал неожиданный трепет в груди. Он и любил, и ненавидел свою работу в Нью-Йорке. Любил, когда удавалось добиться справедливости для жертвы и ее скорбящей семьи. Ненавидел за всю ту мерзость, с которой сталкивался каждый раз. В его последнем деле мерзостью оказался сам погибший. Он громко вздохнул. Может, если им повезет и они проявят смекалку, им удастся добиться справедливости.

– Когда закончишь со всем, что должен сделать сегодня, и если твоя жена не будет против, приходи на ужин, обсудим новые детали. Приводи Даниэля, у него голова варит.

– Спасибо за приглашение. Моя жена готовит ужин для подруги, которая заболела. У меня есть две бутылки вина, чтобы заставить наши умы и безлунное небо сиять этим вечером. – И неважно, что луна была почти полной. Готовность Нико к сотрудничеству восхищала Перилло. Возможно, их «минестроне»37, приготовленное из трех происхождений: американского, венецианского и неаполитанского, – имело шанс на успех. Он начал было говорить: «Я составил список», но вовремя остановил себя. Идея Нико помогла привести его мысли в порядок, но, как маршалу карабинеров, ему нужно сохранять некоторое достоинство. – Даниэль – вегетарианец, – добавил он вместо этого.

Жаль, подумал Нико. Он как раз нашел внизу подходящий кирпич, что навело его на мысль приготовить одно из своих любимых блюд: полло алла дьявола – цыпленок по-дьявольски. Рецепт прост. Все, что требовалось, – это разогретый гриль, разделенный на две части цыпленок, хорошо приправленный и смазанный оливковым маслом, и тяжелый кирпич, чтобы придавить его и получить хрустящую корочку.

– А как насчет глютена?

Перилло повернулся к Даниэлю:

– Нико пригласил нас на ужин. Я предупредил его, что ты питаешься только овечьим и коровьим кормом. Может, добавить сюда еще и проблемы с глютеном?

– Никаких проблем. Еще в младенчестве проверяли, все в порядке. – Даниэль почувствовал, как потеплело у него в груди, и улыбнулся. К нему относились как к равному.

Перилло вернулся к