Убийство в Кьянти - Камилла Тринкьери

он будет у твоего порога каждое утро. – Нико вышел на улицу, чтобы отдать псу его ломтик, и получил в ответ привычный одинокий взмах хвоста. Нико вернулся внутрь, чтобы попробовать свой ломтик. Мясо было таким нежным, что зубы почти не понадобились. – Спасибо. Это восхитительно! Возьму граммов сто. И немного рикотты36 на двоих. Хочу попробовать испечь тарт с рикоттой.

Энрико снова занялся мортаделлой.

– Попроси рецепт у Лучианы. У нее хорошо получается.

– Спасибо, так и сделаю, если моя попытка провалится.

– И не жалей мускатного ореха. – Он взвесил продукты, аккуратно упаковал каждый и пробил сумму на старом кассовом аппарате. Нико расплатился.

Передавая сдачу, Энрико поинтересовался:

– Какие-нибудь новости об убитом?

Вопрос удивил Нико, и это было заметно.

Энрико выглядел смущенным.

– Ты нашел тело и тебя видели с Сальваторе, вот мы и решили, что вы работаете вместе. Ты ведь был полицейским, не так ли?

Значит, и это уже не было секретом.

– Я патрулировал улицы, но не имел дела с убийствами. – Почему он продолжал лгать? Риты больше нет. По крайней мере, Тильда заслуживала знать, кем он был на самом деле. Только о вынужденной отставке он предпочел бы умолчать. Пусть об этом знают лишь он, Сальваторе и Даниэль. Нико взял пакет и сдачу. – Что до новостей, тебе придется спросить маршала. До завтра. – Нико раздвинул бисерную занавеску, защищавшую от мух. – Пошли, Хвостик, пора на работу.

На полпути к ресторану ему преградил путь парень Стеллы.

– Можно поговорить с тобой, Нико? – Сегодня лицо Джанни было чем-то омрачено.

– Что-то не так? – поинтересовался Нико.

– Нет. – Джанни нервно провел пальцами по своим кудрям. – То есть да. Мне нужен твой совет. Позволь мне. – Джанни потянулся за пакетом Нико.

Нико почувствовал себя стариком, но все же отпустил пакет. Юноша просто хотел быть вежливым.

– Может, присядем на ступенях церкви? – спросил Джанни. – Подальше от ресторана.

Нико кивнул как можно более ободряюще. Если у Джанни снова проблемы в отношениях со Стеллой, он мог уделить ему пару минут. Тильда рассчитывала, что он поможет с обедом. Нико последовал за Джанни вверх по склону метров пятьдесят до Сант-Аньезе – церкви XIV века, перестроенной почти до основания. Если юноша искал утешения, это было подходящее место.

Джанни не стал садиться.

– Стелла отдаляется от меня, и это разрывает мне сердце на части. Хуже всего то, что я понятия не имею почему.

Нико был не прочь присесть. Он расположился на третьей ступеньке и вытянул ноги. Джанни навис над ним, сунув руки в карманы джинсов. Хвостик отправился исследовать окрестности.

– Присядь, – мягко сказал Нико. – Ты сообщил ей, что не против ее экзамена в музее?

– Да, если она этого хочет. – Джанни плюхнулся рядом. – Она говорит, что эта работа – ее будущее, но есть ли будущее в том, чтобы сидеть в кресле по восемь часов, разглядывая старые картины и отвечая на глупые вопросы вроде: «Эй, мисс, где тут туалет? Я не могу найти картину Боттичелли, куда вы ее дели?» – Он изобразил американский акцент.

– Это лишнее, – сухо ответил Нико.

Джанни с удивлением посмотрел на него.

– О, конечно. Я забыл, что ты американец.

Извинения бы не помешали, подумал Нико.

– Может, она тебе не верит.

– С чего бы? Тильда на нее давит. Стелла изменилась. Я обращаюсь с ней как с принцессой, говорю, что женюсь на ней, даже если она будет работать во Флоренции. Я тоже найду там работу. Чего еще хочет эта девушка?

– Боюсь, я не могу ответить на этот вопрос за нее. Но думаю, было бы лучше, если бы ты обращался со Стеллой как с женщиной, а не как с принцессой. Моя жена научила меня, что женщины хотят прежде всего уважения. Оно открывает дверь для любви.

– Уважение? – Из уст Джанни это прозвучало как иностранное слово. – Что еще я должен сделать?

– Спроси Стеллу. – Нико поднялся. – А теперь извини, Тильда ждет меня.

– Конечно. Замолви за меня словечко, хорошо? Скажи ей, что будущее Стеллы, возможно, и связано с этой работой, но и со мной тоже. Можешь передать это и Стелле.

Нико наклонился, чтобы скрыть разочарование на лице, и поднял свой пакет. Джанни продолжал быть самоуверенным собственником. Плохое сочетание. Нико выпрямился и свистнул. Хвостик примчался с маленьким красным резиновым мячиком в зубах.

– Нет, – спокойно сказал Нико. Пес тут же выпустил мяч. Все трое посмотрели, как мяч покатился по склону. Позже Хвостик найдет его внизу на площади, и Нико позволит ему оставить игрушку. Его «нет» предназначалось вовсе не псу, а Джанни.

Днем в «Сотто иль Фико» был аншлаг – подавали лазанью из цукини, фаршированные ригатони в панировке и паппа аль помодоро. Нико быстро съел последнюю порцию супа из белой фасоли и капусты, который подают чуть теплым. К трем часам на террасе остались лишь двое пожилых англичан, допивающих бутылку «Кастелло ди Рамполла» 2013 года из местного виноградника, виднеющегося вдалеке. В зале Эльвира дремала в своем кресле, оставив на коленях решенный кроссворд с первой полосы Settimana Enigmistica. Ручка упала на пол. Энцо стоял на своем посту за барной стойкой, наверстывая упущенные футбольные новости в Gazzetta dello Sport. Стелла, предположительно, была дома и готовилась к экзамену. Тильда и албанская помощница Альба вытирали кухню. Нико закончил загружать посудомоечную машину. Они были так заняты готовкой, раздачей и обслуживанием, что не обменялись и парой слов.

Наконец Тильда спросила, развешивая вымытые сковороды на кирпичной стене:

– Сальваторе установил личность убитого?

– Пока нет. Послушай, мне нужно тебе кое-что сказать, – признался Нико.

– Ах да. Энцо видел, как ты разговаривал с Джанни у церкви. Что он тебе наплел?

– Ничего интересного. – Нико не хотел усугублять и без того плохое мнение Тильды о юноше. Это Стелле решать, быть с ним или нет.

– Ладно. – Было ясно, что она ему не верит. – Как прошел ужин в «Да Анджела?» Я хочу услышать о каждой крошке, что ты съел, и о каждом слове, которым вы обменялись с Сальваторе. Вы говорили об убийстве, да? – Смерть мужчины и его золотистые кроссовки не выходили из ее головы. Выстрел в лицо, стирающий личность убитого, казался ей актом ярости. Это напомнило ей о собственном гневе, который она испытала много лет назад. Но что действительно пугало – тот гнев все еще жил внутри нее. – Начни с того, что вы ели. Стоит ли нам добавить что-то в меню?

– Может, пройдемся?

Тильда уловила серьезный тон его голоса. Прогулка означала, что речь пойдет не о еде.

– Я с шести утра на ногах и хочу присесть, – ответила она, повесив фартук на гвоздь у двери, и