Кошмарная вечеринка - Эммелин Дункан

книгу в «Ленивых костях», держа ее вверх ногами. Но у него была тяжелая жизнь, и не мне его винить, хотя и хотелось бы знать, как все могло бы сложиться. Каково это — познакомиться с ним в детстве, а не сейчас, уже взрослой?

Мы до сих пор пытаемся определиться, кто мы друг другу. Друзья? Или он мне словно дальний родственник, который вернулся в родной город, проведя почти всю жизнь за границей? У нас не сложились отношения, какие бывают между родителем и ребенком, и сомневаюсь, что когда-нибудь сложатся. Но Рекс занял место в моем сердце, и со временем этого места становилось все больше. Мы были на одной волне, и нам оказалось легко друг с другом.

Рекс решил покончить со своим прошлым, вернулся в родные края и в конце концов купил бунгало на окраине Элиан-Холлоу. Он жил достаточно далеко от центра, чтобы не окунаться в суету ежегодного хэллоуинского фестиваля, но достаточно близко, чтобы можно совершить пешую прогулку ради хорошего кофе или посещения книжного. Рекс только-только въехал в новое жилье, даже не распаковал чемоданы — и снова отправился за границу на несколько месяцев. Но через каждые два-три дня он писал мне, в какой бы точке мира ни оказался. С прошлой весны он время от времени уезжал на семинары, где преподавал, и на конференции. Но когда он возвращался в город, мы всегда находили время встретиться за ужином или чашечкой кофе — иногда и то и другое за одну неделю.

Но теперь Рекс останется здесь, предположительно, до конца года. Любопытно посмотреть, каково ему будет жить в городе, где бушует Хэллоуин, даже если он застанет только открытие и самый конец фестиваля. Элиан-Холлоу — уже не тот сонный, живущий лесозаготовками городок, из которого Рекс уехал в колледж, поклявшись никогда не возвращаться. Здесь его все еще преследовали призраки прошлого, в основном воспоминания о родителях. Он жалел, что не сумел как следует защитить и обеспечить свою мать до того, как ей диагностировали агрессивную форму рака груди. Не говоря уже о том, что он мог выбрать другой жизненный путь, чему я была живым доказательством.

Окинув зал взглядом, я задумалась, каково было бы вернуться в двадцатые годы прошлого века: оформление бара «Кровавая Элиан», отсылающее к нелегальным заведениям времен сухого закона, изобиловало роскошными деталями в стиле ар-деко. В главный зал мы не пошли, устроились в любимой нами нише в стороне от стойки.

Иногда мне бы хотелось отправиться в прошлое и изменить некоторые решения. Кто знает, не испытывал ли и Рекс что-то подобное — притом что сейчас у нас обоих все хорошо.

Когда мы уселись и заказали по газировке, Рекс заговорил.

— Я не просто так позвал тебя поужинать, — сказал он.

— Были еще причины, кроме моего блестящего умения поддерживать разговор? — пошутила я, изучая раздел сезонных закусок в меню.

По опыту я знала, что для начала мы закажем салат «Цезарь», боул с оливками и ассорти из текущего меню.

— Возможность просто с тобой пообщаться — это всегда самое главное, — ответил Рекс, — Но у меня есть к тебе один вопрос об иллюстрациях.

Я оторвалась от меню.

— Слушаю.

Рекс пристально посмотрел мне в глаза.

— Мой издатель чаще всего, чтоб не сказать постоянно, заказывает макеты обложек к моим книгам у иллюстраторов-фрилансеров. Я побеседовал с ним о тебе, показал некоторые твои работы. Он посовещался с художественным редактором, и у нас появилась идея, которая, надеюсь, приведет тебя в такой же восторг, как и меня.

— Что ж… — Не думала, что Рекс будет показывать кому-то мои работы.

В его голосе звучали незнакомые мне ноты: он словно пытается что-то продать — несвойственная ему интонация. Рекс сделал глубокий вдох, как будто ему нужно было подготовиться, прежде чем проговорить просьбу.

— Ты бы не хотела нарисовать иллюстрацию для обложки моей следующей книги? Она выйдет не раньше марта, так что никакой спешки. Ну, я так думаю. На самом деле я не представляю, сколько времени тебе нужно, чтобы нарисовать обложку.

— Ну-у-у…

— Уверен, если ты согласишься, издатель настоит, чтобы в рекламе было указано: книгу иллюстрировала моя дочь.

— И все сочтут, что мне отдали этот заказ по блату.

Я всегда мечтала издать графический роман, но я хотела заинтересовать издателей самостоятельно, а не потому, что мой биологический отец — известная фигура в книжном мире. Хотя, возможно, стоит согласиться на любую помощь.

— Никто так не подумает. Им достаточно будет увидеть твою работу, — сказал Рекс. — Я знаю агента, с которым тебе стоит поговорить. Не сомневаюсь, он согласится обсудить условия сделки. Если вы найдете общий язык и ты захочешь продолжить работу как иллюстратор, перед тобой откроются все двери. Я плохо знаком с индустрией комиксов, но знаю, что в некоторые издательства можно подать заявку напрямую, без представителя. Но тебе стоит спросить об этом самого агента. Думаю, он поможет тебе построить карьеру. Хотя я никогда не советую что-то делать ради саморекламы, для тебя это может быть хорошим стартом в карьере иллюстратора.

— Ты же понимаешь, что я не возьму деньги? — спросила я.

Луч счастья попытался пробиться сквозь печаль, окутывавшую меня весь день. Меня тронуло, что Рекс обратился ко мне с этой просьбой. Мысль о том, что моя работа может оказаться на обложке книги, одной из тех, о которых пишут в литературных журналах и которым посвящают рецензии, — это же ожившая мечта!

Рекс покачал головой:

— Не надо недооценивать себя. Твои работы заслуживают того, чтобы их оплачивали.

— Там действительно Рекс Эббот? — донеслось из-за моей спины. Я была почти уверена, что говорившая хотела произнести эти слова шепотом, но ее голос все равно разнесся по бару.

— Пф. Знаменитости.

— Я с ним училась в школе. Не то чтобы он действительно знаменитость, хотя люди ведут себя так, словно он большая шишка.

— А девушка с ним по возрасту годится ему в дочери, — добавила одна из ее подруг.

— Да неужели, — пробурчал Рекс.

Мы переглянулись, и он осуждающе покачал головой. У него были такие же ореховые глаза, как и у меня. Рекс показывал мне фотографии его матери, на которую я была похожа, — ответ на давний мучительный вопрос, в кого я пошла. Я мало походила на своих родных по линии Бриггсов, хотя на эмоциональном уровне чувствовала прочную связь с бабушкой и дедушкой.

— Возмутительно, — пробормотала я в ответ.

Рекс только-только вышел из подросткового возраста, когда я родилась, хотя юридически уже считался взрослым и учился на первом курсе колледжа.

Одна из женщин снова произнесла что-то насмешливое, но я не смогла разобрать ее слов.

— Так насчет иллюстрации… — начал Рекс.

К нам подошел мужчина, примерно ровесник Рекса