Люди и звери - Александр Трусов

а мне, – она достала запечатанную бутылку дагестанского коньяка и велела мне открыть его. – Но раз уже вы пришли, я не дам вам погибнуть голодной смертью. У вас и так есть много других способов умереть.

На секунду наши взгляды встретились. Она поспешила отвести глаза, а я сделал вид, что не могу вытащить пробку.

– Зачем вы привели ее сюда?

– Это он, – я плеснул коньяк в наши рюмки, и мы, не чокаясь, выпили. Как за покойника.

– Да какая мне разница! Пожалели? Или не смогли придумать, как от нее избавиться? А тут как раз такой случай удобный – у знакомой убили собаку. Дай-ка я ей услужу! К тому же одной проблемой будет меньше. Разве не так?

– Что-то вроде того.

Она внимательно изучала мое лицо.

– Поймите! У меня уже была собака! Моя собака! Которая была мне предана, и которую я любила. И другой мне не надо! Ее никто не заменит. Даже если это будет ее абсолютная копия.

– Хорошо. Я заберу его с собой.

Она пожала плечами, давая понять, что ей абсолютно безразлично, что я буду делать со своим животным.

– Так что вы выяснили насчет тех милиционеров?

– Боюсь, что вы оказались правы. Эта машина действительно не дежурила в тот день. И официального вызова из вашего района не поступало.

– Тогда как вы объясните случившееся? Заранее спланированное убийство? Мою собаку специально убили, чтобы заставить меня замолчать?

– Самым логичным было бы предположить, что это сделали по моему приказу, ведь я единственный из милицейской номенклатуры, кто в последнее время имел все основания быть недовольным вашей активностью.

– Не льстите себе. В вашем ведомстве есть особи поинтереснее.

– Неужели вы интересуетесь кем-то еще кроме меня?

Она смотрела на меня с хитрым прищуром, и блики от настенного бра мерцали в ее зеленых глазах. Когда же я стал ей рассказывать подробности расследования по делу об убитых животных, эти глаза потемнели. Через несколько минут я уже с трудом различал их выражение за вьющимся над столом сигаретным дымом.

– Вам обидно, что вы ничего не смогли сделать? – спросила она, наконец. – Хотя, как мне кажется, особо вы ничего и не пытались сделать. То, что дело закрыли, удобно, прежде всего, для вас.

– У меня есть множество других дел, которые, с точки зрения человеческой морали, имеют более важное значение для общества.

– Смешно.

– Я вижу, что вам доставляет удовольствие издеваться надо мной.

– Я рада, что наши чувства взаимны.

Мы смотрели друг на друга как дуэлянты, которые так до сих пор и не поняли, что для них лучше – победить или проиграть.

– Знаете, пожалуй, мне уже пора, – я допил коньяк в своей рюмке и поднялся. – Что?

Мой вопрос был вызван тем, что она как-то многозначительно молчала и смотрела на меня с необъяснимым сочувствием.

– Что не так? – повторил я.

– Я вас видела. Там, в метро. Когда вы спасали свою собаку.

– Значит, у вас нет машины? – я не мог придумать более глупого вопроса.

Она пожала плечами.

– С чего вы взяли?

– Забудьте, – сообразив, что смотреть на нее сверху вниз не очень-то вежливо, я снова опустился на стул. – И что теперь? Вы считаете, что я и впредь должен соответствовать сложившимся у вас обо мне представлениям?

– Вы необыкновенно циничный романтик.

Я смотрел на лежавшую на столе зеленую сигаретную пачку и вспоминал те благословенные времена, когда я еще не бросил курить. Впрочем, не стоит ворошить прошлое. У каждого времени есть свои минусы и плюсы. По крайне мере, бросать пить я пока не собирался.

Не спрашивая разрешения, я в одиночку выпил и, когда почувствовал, что щемящее чувство беспокойства отступило, решился посмотреть ей в глаза.

– Наверно, я все-таки должен вам рассказать, что произойдет в эту субботу.

                              * * *

События 11-го октября 2008 года на станции метро «Горьковская» еще долго будоражили весь город. До тех самых пор, пока не наступили более страшные дни.

Все началось с открытого письма «возмущенного читателя» в одну из городских газет, на которое, возможно, никто бы не обратил внимания, если бы некие силы не решили использовать его в качестве повода для начала осуществления своих далеко идущих планов. Несколько позже эта вырезка попала ко мне в руки.

«Решил написать вам после того инцидента, который случился со мной утром, когда я ехал на работу. На выходе из станции метро «Горьковская» меня облаяла стая бездомных собак, которых собирают вокруг себя и прикармливают женщины, работающие кассирами в платных туалетах. Казалось бы, смешная ситуация, однако если на нее не обратить внимания сейчас, то в будущем она может привести к серьезным последствиям. Это хорошо, что я молодой спортивный мужчина 26 лет, к тому же у меня в руках была тяжелая сумка, которой я смог отбиться и уйти в сторону от этой стаи довольно крупных собак. А если на моем месте окажется, например, ребенок, то он может быть серьезно покусан этими собаками. Тем более что парк рядом со станцией метро «Горьковская» – одно из любимых мест отдыха петербуржцев, где почти всегда многолюдно».

Тут же был опубликован и ответ пресс-службы Городского комитета по благоустройству и дорожному хозяйству.

«Пусть ваш читатель не беспокоится: хотя в данный момент отстрел собак в Санкт-Петербурге не производится, однако сотрудники нашего подведомственного предприятия «Спецтранс» производят отлов бездомных животных, после чего их специально чипириуют, санируют и вывозят за город. Поэтому за санитарное состояние города он может быть спокоен. Если же его волнует то, что эти собаки могут не попасть в поле зрения этой организации, то он может написать заявку в администрацию соответствующего района, у них есть свои схемы работы со «Спецтрансом», и эта проблема будет решена».

На первый взгляд, ничего особенного. Но это письмо было не единственным сигналом об аномально агрессивном поведении бродячих собак Санкт-Петербурга.

Проведение операции скоординировали по времени с закрытием станции «Горьковская» на капитальный ремонт из-за дефектов гидроизоляции. Вестибюль был перекрыт для пассажиров, поезда должны были следовать через