"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 - Сандроне Дациери

Коломба встает, снова надевает костюм, берет обувную коробку и достает из сейфа пистолет ДИБ. Затем садится в машину и едет обратно в Коппеде. Из подъезда выходят последние гости. Сермонти с мужем спустились их проводить, по пустой улице гулко разносится пьяный смех. Увидев, что Коломба вернулась, Сермонти замирает от удивления:

– Я уж думала, с вами что-то случилось.

Коломба сует ей в руки коробку, чуть сдвинув крышку, чтобы та не решила, что внутри бомба.

– Спасибо за предоставленную возможность. До свидания, – говорит она, прежде чем Сермонти успевает отреагировать.

Затем садится в машину и возвращается домой. Она чувствует облегчение, но ее по-прежнему мучает бессонница.

Теперь она беспокоится еще и за свое будущее.

Снова переодевшись, Коломба отправляется к Данте и в два часа ночи звонит ему в домофон. Тот говорит, что не спал. В предыдущие дни она держала его в курсе событий, но они редко созванивались, хотя он был первым, кто позвонил ей сразу после взрыва, единственным, кто позвонил. Кому еще она могла рассказать о своих чувствах, о том, как на мгновение вернулась в прошлое и оказалась среди других развалин, после другого взрыва, от которого чуть не погибла?

– Кофе? – предлагает Данте.

– Лучше алкоголь.

Он готовит для них обоих по «московскому мулу». Они устраиваются на террасе, и Коломба не открывает рта, пока не выпивает половину своего коктейля.

– Корнеа был просто, сука, гиком, – произносит она наконец.

– Знаю.

– Все сходится, улики налицо, но никто не знает, как он все провернул, и, похоже, никого это не волнует. И меня тоже не должно волновать.

– Но тебя волнует. Что-то не стыкуется, и ты это знаешь.

– Кто-то снабжал его контактами и информацией. Он не мог сделать все в одиночку.

– Если он вообще что-то делал, помимо написания постов, – подчеркивает Данте. – Он либо сообщник, либо жертва, но не убийца. Даже с лучшей информацией в мире он не смог бы набиться в друзья к жильцам «Джунглей». Они чуют бедность за километр.

– А как же улики? – спрашивает Коломба.

– Их подбросили. Не хватало только винтовки, из которой убили Кеннеди. Точнее, ему подбросил их тот самый человек, который играет в «око за око», когда кого-то убивает. Не группа вооруженных активистов, а просто человек, который теперь думает, что победил.

– Серийные убийцы так не поступают.

– Он убийца, у которого есть мотив. Ему это нравится, и он не боится действовать лично.

– Если это так, его найдут.

– Ты сама сказала, что его даже не ищут. Но это можем сделать мы.

– Следуя интуиции, без доказательств… – качает головой Коломба.

– Доказательства кроются в прошлом Хесуса и Кристины Ринальди. Я обратился в парижскую академию, мне прислали ежегодник со всеми студентами времен их учебы там. Если мы с ними свяжемся…

– Нет. Я не могу. Хватит. Когда я соглашалась на эту работу, я хотела чего-то спокойного, а уж точно не такого дерьма.

– Это твоя работа.

– Это ничья работа.

– КоКа, это то, что ты умеешь, и то, чем ты хочешь заниматься.

Коломба допивает коктейль.

– Еще один. – Она стучит пустой кружкой о стол, изображая ковбоя в салуне.

– Сию минуту, мадам. Видимо, у вас какой-то особый повод.

Данте готовит еще два коктейля. Дома он не носит перчатку и достает кубики льда из формы больной рукой.

После первоначального потрясения Коломба постепенно начала восхищаться его способностью делать все только двумя подвижными пальцами. Она выпивает еще полкружки.

– Повод в том, что я говорю «хватит». Я выхожу из игры. Есть много хороших полицейских, которые не удовольствуются удобной версией. И если убийца все еще на свободе, они скоро это поймут.

– Возможно, он уже сделал то, что планировал. Раз уж он не серийный убийца и у него есть какая-то цель.

– В таком случае он больше не будет ни для кого проблемой.

– Большинство людей, которые совершают убийство, никогда не повторяют содеянного. Но тот, кто уже убил два, три, четыре раза, не останавливается. Он найдет другую причину, чтобы продолжить убивать.

Коломба дует на него через бумажную соломинку.

– Дай мне доказательство, что этот человек существует. Тот телефонный звонок не считается.

– Говорю же, Хесуса и Кристину Ринальди связывало что-то такое, из-за чего они стали мишенями убийцы. Я не знаю, что это была за связь, но знаю, что она существовала, и хочу ее найти.

– Почему? Ты ведь просто хотел помочь мне. Моя работа окончена, и твоя тоже.

– КоКа, теперь для меня это уже вопрос принципа. – Данте прикуривает сигарету от окурка предыдущей. – Отец лишил меня всего, что у меня было. Детства, юности, моей семьи… Я даже не знаю своего настоящего имени. Когда ты со мной познакомилась, я был просто жертвой, пытающейся выжить, но ты вытащила меня из дома. И показала, что таких, как Отец, можно остановить.

– Я хотела остановить его. Но блин, я не хотела, чтобы охота за монстрами превратилась в дело моей жизни. И твоей тоже.

– Меня это пугает, но так оно и есть. По крайней мере, для меня. Если у меня и есть какая-то цель в жизни, так это не допустить, чтобы такой человек остался на свободе.

– Несмотря на то, что он убивает богачей, которых ты презираешь?

– КоКа, мое презрение не имеет имущественного ценза. И если бы насилием можно было чего-то добиться, мы бы жили в лучшем из возможных миров.

– Мы погрязли в насилии. Подвергались ему и сами его применяли.

– Знаю, иногда это было неизбежно, и мне от этого противно. Однако не настолько, чтобы все бросить. Но один я ничего не смогу. КоКа, я не могу выходить во внешний мир без тебя.

Коломба качает головой:

– На этот раз я пас.

– Почему?

– Потому что одержимость поиском истины уже слишком дорого мне обошлась. Она слишком дорого обошлась нам обоим. А еще потому, что я уже замучилась ходить по кругу. У тебя есть хоть одно доказательство?

– Ты меня уже спрашивала, и ответ – нет.

– Тогда хватит. – Коломба опустошает свою кружку. – Можно я переночую здесь? – спрашивает она чуть погодя.

– С каких пор ты просишь разрешения? Я не сдавал твою комнату в аренду.

– Можно я посплю на диване в оранжерее?

– Конечно, – улыбается Данте.

Он уносит книги и пепельницы, и она забирается под плед, глядя на небо сквозь стеклянную крышу. В какой-то момент он впадает в дремоту, а когда просыпается, Коломба спит как младенец, обнимая его сзади. Данте замирает не дыша, чтобы она не отодвинулась.

Коломба просыпается засветло и