Люблю, мама - Илиана Ксандер

«Что? Здорово? Ты о чем?»

«Будет здорово избавиться от прошлого. И не думать, что та, кто все у тебя отнял, теперь все имеет».

Я нахмурил брови.

«О чем ты вообще?»

И тогда она рассказала мне про пожар в сарае.

«Да, мы были знакомы, – хмуро призналась Тоня. – Хотя она меня и не помнит. Да и с какой стати? Я была никем. А она отняла единственное, что было мне дорого, – моего парня. Она ревновала, потому что он был популярным, красивым и умным, и он предпочел меня ей».

«Она никогда об этом не рассказывала».

«Еще бы! Что бы она рассказала тебе, Бен? – всхлипнула Тоня. Слезы катились у нее по щекам. Никогда раньше я не видел, чтобы она плакала. – Что она психопатка? Сумасшедшая с разными кошмарными идеями в голове? Что она, приревновав, последовала за моим парнем и его друзьями к сараю, подожгла его и они погибли? Думаешь, о таком говорят вслух?»

Я таращился на нее с открытым ртом. Такого не могло быть. Только не с моей смирной, наивной Лиззи!

Но в то же время…

Я продолжал таращиться на Тоню.

«Вот! Так и знала, что ты не поверишь».

Она сунула мне в руки газетную вырезку.

ТРОЕ ПОДРОСТКОВ ИЗ ПРИЮТА

ПОГИБЛИ В ПОЖАРЕ

33

Бен

Вот когда я увидел другую сторону Лиззи. Она всегда казалась такой тихой и загадочной, но ее романы рассказывали совсем другую историю. Никогда не мог понять, откуда у человека вроде нее берутся такие извращенные и кровавые сюжеты.

Но теперь все начинает складываться.

«Эй-эй, детка. – Я подошел к Тоне и прижал ее к себе. – Тише! Я тебе верю. Все хорошо. Все хорошо».

Еще некоторое время она всхлипывала, потом подняла на меня заплаканные глаза.

«Теперь ты понимаешь?»

«Да. Я брошу ее».

Она прикрыла глаза и надула губы.

«Нет, Бен. – Ее глаза широко распахнулись. – Нельзя».

«Я не понимаю. Чего ты тогда хочешь?»

«Она должна мне, Бен. Эти истории. Эта боль. Все, о чем она пишет, наживаясь на моем горе. Когда она опубликует свои книги, то станет еще и богатой».

Я все еще не понимал.

«Ты, – сказала Тоня, – единственный, кто может отобрать у нее хотя бы часть».

«К-каким образом?»

«Ты отец ребенка».

«И?..»

«Ты останешься с ней, пока ребенок не родится. И женишься на ней, да-да, до того, как опубликуют книгу. А потом…

От услышанного у меня закружилась голова. Это было нечестно по отношению ко мне и к Тоне.

«Да?»

«А потом ты отберешь у нее все до последнего цента».

«Но… как же мы?»

Тоня утерла щеки тыльной стороной руки.

«Нами придется пожертвовать».

«Ни за что!»

«Слушай, – в ярости воскликнула она, потом зажмурила глаза, чтобы собраться, и открыла их снова. – Слушай меня. Я смогу. И я это сделаю. И я знаю, что ты тоже сможешь. Ради меня. Ради нашего будущего».

Ее нижняя губа дрожала, из прекрасных глаз опять лились слезы.

«Нам придется потерпеть, милый. – Тоня ласково взяла мое лицо в ладони. – Мы сделаем, как я говорю. И я всегда буду рядом, не волнуйся. Просто так, чтобы она не знала. А дальше… – она прикусила губу и похлопала ресницами, от чего у меня всегда сердце начинало вырываться из груди, – дальше, милый, когда мы получим то, что она нам задолжала, ты уйдешь от нее, и мы наконец-то будем вместе. И будем богаты».

«Но…»

«Ты, я и твоя дочь».

«Моя дочь?»

«Мы и твою дочь заберем с собой. Ты же знаешь, на что способна Лиззи! Твоей дочке будет с нами лучше. Она будет в безопасности».

Только Тоня могла быть способна на такую любовь.

В следующие несколько месяцев все ее слова подтвердились.

Конечно, я никогда не упоминал о пожаре в сарае при Лиззи. Пока нет. Я же не дурак. Нельзя было спугнуть ее.

Но Лиззи становилась все безумнее. Что-то подозревала. Говорила разные злые вещи и бросалась бессмысленными угрозами. Творила в доме всякую чушь, а потом обвиняла в этом меня.

Я думал, может, она просто беспокоится. Пока не нашел ее вторую рукопись.

Я незаметно унес ее, чтобы показать Тоне.

«Кто в здравом уме будет писать такое?» – спросила Тоня сквозь слезы, оторвавшись от рукописи и в шоке глядя на меня.

«Но ведь это… – я пощипал себя за переносицу, – это же вымысел, правда?»

«Вымысел? – воскликнула Тоня. – О да, конечно, вымысел. За исключением, – она стала яростно пролистывать страницы, – вот этого, и этого, и еще много чего. Две главные героини были соперницами в школе. Потом одна увела у другой парня. А годы спустя другая, – паникующий взгляд Тони устремлен на меня, – подстраивает все так, что муж первой тонет, потом она сжигает их дом и крадет их ребенка. Хочешь, чтобы это случилось с тобой?»

«Со мной? Погоди-погоди…»

«Ты что, слепой, Бен? – Тоня скорбно хмурит брови. – Она страшный человек. Однажды она уже разрушила мою жизнь. Я не позволю ей сделать это снова. Она должна заплатить».

Ее грудь сотрясается от всхлипов.

Боже, женщины и их драмы!

Но это же Тоня. И я против воли поддаюсь: снова обнимаю ее и прижимаю к груди.

«Тише, все хорошо. Все хорошо».

«Б-без т-тебя мне не справиться, Бен. Но я д-должна. Должна это сделать, чтобы восстановить справедливость. И я н-не хочу тебя терять. Мне нужна помощь, чтобы она за все заплатила. Пожалуйста!»

Она подняла на меня свои прекрасные глаза, и я уже не мог ответить отказом.

«Еще четыре месяца», – сказала Тоня.

Это звучало как приговор. Выпускная церемония прошла нерадостно. Лиззи становилась все более эксцентричной и параноидальной. Мало того, я был вынужден рассказать про нее родителям.

«Не мог удержать свою штуку в штанах?» – возмущенно воскликнула мама.

Но потом я им поведал про приближающийся контракт на издание книги, и родители спросили, можно ли поговорить с Лиззи. Они какое-то время беседовали по телефону, и в конце она сияла, а они остались довольны.

Естественно, я обещал ей весь мир. Что еще мне оставалось делать?

Я по-прежнему любил Тоню.

Но оставалось всего два месяца до того самого. Я переехал к Лиззи, потому что надо было освободить общежитие. Друзья разъезжались один за другим, потому что находили работу в разных концах страны. А у меня всего лишь был мой бесполезный диплом.

До того самого оставался месяц.

У нас с Тоней был план, хоть я и не представлял, как мы его реализуем.