Люблю, мама - Илиана Ксандер

Откуда только она все знает?

Еще минуту мы сидим в молчании, уставившись на маленький комочек между нами. Ему нужна мать. Но мать сама сейчас беспомощна как младенец.

Кровотечение у Лиззи прекратилось. С той ночи она лежит в постели с отсутствующим лицом и время от времени что-то бормочет. Она отказывается есть, но пару раз Тоня покормила ее насильно.

Лиззи не разговаривает. Она издает неразборчивые звуки и в основном спит, а в остальное время просто лежит, глядя перед собой, и редко реагирует на меня или Тоню, когда мы к ней входим.

Мы неоднократно проветривали комнату, но избавиться от запаха крови так и не удается. Всякий раз, входя, я вспоминаю, что случилось той ночью.

Нам нужен освежитель воздуха.

Нам нужна помощь.

Нужны чертовы специалисты, чтобы разобраться с этим.

Но Тоня и слышать ничего не хочет. «Что, по-твоему, мы должны делать? – возмущалась она вчера. – Если отвезем ее в госпиталь и ей станет лучше, можешь попрощаться с ребенком и со всем остальным. Кто знает, что она наболтает врачам! Вдруг, если лучше ей не станет, у тебя отберут ребенка за то, что ты натворил?»

Меня охватывает ужас.

«Я?»

«Ты, я, не важно. Вдруг они решат, что тебе нельзя доверять младенца? Тогда ты все потеряешь».

Тоня права. Она умная. Нам просто нужно время, чтобы со всем разобраться.

– Нужны детские вещи, – говорю я наконец, глядя на Тоню. Мне хочется, чтобы и она посмотрела на меня в ответ.

Я понятия не имею, что делать с ребенком, если честно. Чего он хочет: поиграть? Подвигаться? Он постоянно спит. Тоня единственная, кто действует уверенно, как будто знает, как управляться с детьми. Странно, вообще-то.

В бунгало нет ничего для детей. В городе же дожидается коляска со съемной люлькой, которую мы купили некоторое время назад, подгузники, игрушки и детская одежда. Лиззи много чего запасла.

– Я должна поехать в город за детскими вещами, – говорит Тоня.

А еще за пивом и виски. Мне требуется алкоголь, чтобы как-то соображать.

– Понадобится детская смесь, – добавляет Тоня. – Я пыталась заставить ее кормить ребенка, но ничего не выходит. Как я говорила, с ее организмом что-то не так.

От этих слов мне становится не по себе. Даже как-то… стыдно. Не из-за Лиззи – тут ничего не поделаешь, – а из-за младенца. Он такой крошечный. И ни в чем не виноват. Этот ребенок, он… мой.

– Маккензи, – произношу я тихо.

Тоня озадаченно косится на меня.

– Маккензи, – повторяю снова. – Так Лиззи хотела ее назвать.

– Мне без разницы.

– Значит, Маккензи, – говорю я, а крошечное создание поднимает пухлую ручку и пускает пузыри.

Такое чувство, что, получив имя, ребенок стал для меня реальным, хотя он с нами уже двое суток.

– Тебе надо научиться его держать, – говорит Тоня. – На время, пока меня не будет.

– Почему тебя не будет?

– Ох! Потому что мы не собираемся просидеть в этом бунгало остаток жизни, Бен, вот почему. Ты понял? У тебя теперь ребенок.

– У нас, – поправляю ее.

– Да. Но это твой ребенок. Не забывай. И учись быть отцом.

Словно почувствовав, о чем мы разговариваем, младенец начинает размахивать ручками и снова пищать, как птеродактиль.

Тоня осторожно берет на руки маленький сверток, но не прижимает его к груди, а, кивнув, передает мне.

– Давай. Возьми.

Неловко, боясь что-нибудь повредить в крошечном тельце, я принимаю малыша.

– Его надо покормить, – говорит Тоня. – И поскорей.

– Ее.

– Что?

– Ее. Надо покормить ее. Маккензи. – Я слабо улыбаюсь.

Тоня отвечает ухмылкой; я почти уверен, что она закатывает глаза.

– Ладно. Маккензи.

37

Тоня

Если Бен еще хоть раз уставится на меня как баран, клянусь, я размозжу ему череп.

Боже, как я устала разыгрывать из себя мамочку! Для них обоих. Даже троих на самом деле. Последние двое суток длятся, кажется, целую вечность.

Лиззи – моя самая большая проблема. Она может выкинуть какую-нибудь глупость – например, сбежать, – и тогда прости-прощай книжная сделка. Правда, на данный момент она больше похожа на зомби.

– Оставайся здесь с ребенком и с ней, а я поеду в город за одеждой и детской смесью, – говорю Бену. – Заверну к ней домой и заберу детское барахло, которое она стаскивала туда в последние месяцы. Еще что-нибудь?

– Почему мне не съездить? – жалким тоном вопрошает Бен, качая младенца на руках.

Ему, кстати, идет. По сути, больше он ни на что не способен.

Серьезно, он меня бесит. Если не прекратит действовать мне на нервы, его Лиззи закончит так же, как предыдущая владелица бунгало, – случайной передозировкой рецептурного препарата.

Делаю глубокий вдох, чтобы немного успокоиться.

– Я лучше справлюсь, если что-то внезапно случится, – объясняю ему.

– Я тоже справлюсь, – возражает Бен.

– Вот и нет. Потом, мне нужно кое-что разузнать. У меня меньше шансов столкнуться в городе со знакомыми. Вдруг тебе попадется кто-нибудь из приятелей или профессоров? Вдруг они спросят про ребенка? Про твою девушку?

Он снова тупо на меня таращится. Терпеть не могу этот его щенячий взгляд. Хоть раз бы повел себя как мужчина!

Нет, конечно, Бен милый. И обаятельный. Душа любой вечеринки. Вот только жизнь – не вечеринка.

Он с трудом окончил колледж. Справедливости ради, я сама вообще не училась в колледже, но некоторым из нас не требуется ученая степень, чтобы добиться успеха. Без всякой медицинской школы я разобралась, как принимать роды. Порой самый ценный жизненный опыт мы извлекаем из самых худших ошибок. Залететь – одна из них. Кому и знать, как не мне. Я через это прошла. Но Бен никогда ничего не узнает.

– Ни с кем в городе не говори, – предупреждает меня он.

Боже, как утомительно! Он славный, но, черт подери, тупой как пробка. Ему повезло, что он мне нравится, потому что даже в постели Бен так себе. Его единственный плюс – талантливая подружка, которая постепенно превращается в овощ.

– Бен, малыш, – делаю шаг к нему и беру его лицо в ладони. – Мы же продержались эти два дня, правда?

Он кивает, заметно смягчившись. Им так просто управлять!

– Продержимся и дальше. Просто верь мне, – говорю самым сладким голоском, какой удается изобразить с учетом ситуации.

Важно, чтобы Бен сейчас оставался… хочется сказать – довольным, но какого черта – дееспособным. Он мне нужен.

– А что с ней? – спрашивает он.

Мне хочется его ударить. Клянусь, куда проще было управляться со всей этой неразберихой последних дней, чем проявлять терпение с Беном. Может, он и переживает из-за Лиззи, но это не моя проблема. Не выношу слабаков.