В оковах Темного города - Анна Рейнер

От воспоминаний кровь ударила в лицо, а внутри что-то болезненно сжалось. Я снова и снова корила себя за глупую доверчивость, которая стоила мне так дорого.

Постаравшись больше не думать о герцоге, оделась и направилась к Лилиане, чтобы забрать Терриса и проводить его в лицей. По дороге я думала, чем отблагодарить чету МакЛафли за то, что позаботились о моем брате, но на ум ничего не приходило. В конце концов, решила спросить у Морриса о предпочтениях его подруги детства. Уверена, он точно знает, какому подарку будет рада Лилиана.

Подойдя к двухэтажному дому, отделанному белой штукатуркой и покрытому красной черепицей, что совершенно не вписывалось в общую архитектуру города и его настроение. Он казался слишком светлым и радостным на фоне остальных построек Тинеона. С любопытством оглядев светлый домик, отметила, что он как нельзя лучше подходил его хозяйке, такой же светлой и улыбчивой.

Я поднялась на крыльцо и постучала, продумывая в голове слова благодарности. Но вместо Лилианы, дверь распахнул господин МакЛафли.

— Тайрин? — удивленно приподнял он брови. — Вас уже выписали?

— Почти, — не стала вдаваться в подробности и попыталась улыбнуться, но от воспоминания вчерашнего вечера стало не по себе. — Я за Терри и вот… возьмите, — достав из сумки два инга, протянула Динару. — Я очень благодарна вам за вчерашнюю помощь.

— Тайрин, вы меня оскорбляете, — улыбнулся мужчина, и в его глазах снова появился какой-то странный блеск. — Я не приму от вас деньги.

— Милый, кто там? — послышался звонкий голосок Лилианы, а спустя мгновение на порог вышла и она сама. — Тайрин? Вот так неожиданность! Сейчас позову Терриса. Он будет рад, что тебя выписали.

Благодарно улыбнулась блондинке, стараясь не обращать внимания на ее супруга, который так и не сводил с меня взгляда. В его присутствии мне было неуютно.

Хорошо, что ждать пришлось недолго. Вскоре Террис вышел из дома МакЛафли и, поблагодарив Лилиану за помощь, я решила проводить его на занятия. По дороге брат рассказывал, как проводил время, пока я была прикована к больничной койке и, судя по всему, скучать ему не пришлось.

Отведя Терри в лицей, я направилась в здание Тайного сыска. Все-таки работу еще никто не отменял, а пока меня не было, там, наверное, уже успело скопиться много неразобранных документов.

Войдя в управление, прямиком направилась в архив и, взглянув на стол, тяжело вздохнула. Так и есть — в ожидании меня на поверхности лежала целая кипа бумаг, требующая сортировки. Ну что ж, как говорится: глаза боятся, а руки делают.

Спустя два часа я почти закончила разбирать документы, когда в архив вошел Морис. Вид мужчины быд взволнованным.

— Тайрин? Ты здесь? — произнес он и решительно направился в мою сторону. — Я заехал за тобой в госпиталь, но мне сообщили, что ты покинула его еще вечером. Дома тебя тоже не оказалось. Уже хотел ехать к городовому и требовать, чтобы он отправил жандармов на поиски.

— Мне пришлось вернуться вечером домой, — почти правду сказала я. — А рано утром я пошла к Лилиане, чтобы забрать Терриса. Извини, если заставила поволноваться. Хотя я и не вижу для этого причин, — я отвернулась от мужчины, ставя папку на полку.

— К сожалению, причины есть, — раздался совсем рядом хриплый голос, а в следующее мгновение меня заключили в объятия и заставили развернуться. — Помимо всей этой чертовщины с колдовством, в Тинеоне объявился маньяк, который убивает только молодых и красивых девушек. На его руках уже три трупа, Тайрин. Я не хочу, чтобы четвертой стала ты, — заключил он.

От его слов мороз пробежал по коже, а в памяти промелькнул вчерашний вечер. Может, мне не почудилось вовсе и за мной действительно кто-то следил? Но если так, то почему не напал? Или просто не успел?..

Сейчас не смотря на мою неприязнь к господину МакЛафли, я была очень рада, что он оказался поблизости и протянул мне руку помощи. Кто знает, что могло бы случиться, если бы я не выскочила на людный переулок и не встретила супруга Лилианы? И хоть его манеры оставляли желать лучшего, но, возможно, именно благодаря ему я еще жива и стою здесь, в архиве Тайного сыска.

— Но со мной все впорядке, Морис. Обещаю, что впредь постараюсь быть осторожнее, — пожала плечами, надеясь, что он не успел прочитать мои эмоции. — Извини, у меня еще много работы. Хотелось бы успеть закончить все до вечера.

Я неохотно убрала его руки со своей талии и отстранилась, хотя больше всего на свете мне сейчас нужны были крепкие и надежные объятия. Но после того, как со мной поступил Шеррер, я не имела права продолжать отношения с Морисом. По крайней мере, не рассказав о случившемся. Но сил для этого я в себе так и не находила…

— Давай вечером сходим куда-нибудь? — предложил внезапно он. — В кафе или в ресторацию? Да хоть в цирк. Куда захочешь.

— Морис, — выдохнула я, отведя взгляд. — Пойми, мне нужно какое-то время. Сейчас в моей жизни творится что-то страшное и пугающее. Мне сейчас не до отношений…

— Ты так и не можешь меня простить? — спросил глухо начальник Тайного сыска, поймав мой взгляд.

— Дело не в этом…

— Тогда в чем, Тайрин? — взгляд мужчины потемнел. — Может в Аристандре Шеррере?

Я вздрогнула, услышав имя герцога. Знал бы начальник Тайного сыска, как сейчас он близок к правде…

— Прости, — наконец выдохнул он. — Я просто уже не знаю, что думать.

— А здесь нечего думать, — все-таки нашла в себе мужество взглянуть в карие глаза мужчины. — Нам просто нужно расстаться. Так всем будет только лучше.

— Значит, ты так решила, — глухо уронил он и, не говоря больше ни слова, вышел из архива.

Помимо воли на глаза навернулись слезы. Как же в этот момент я ненавидела Аристандра и себя, за то что ему доверяла. За то, что даже зная правду о его сущности, всегда видела в нем человека, а не бездушное чудовище. А зря…

Внезапно я услышала за спиной шорох и резко обернулась. У дальнего стеллажа стоял преподобный Мейс и сверлил меня взглядом.

— Что вы здесь делаете? — возмутилась я, гадая, как долго он здесь находится и как много успел услышать. Было неприятно только от одной мысли, что наши отношения с Морисом стали чужим достоянием.

— А как вы думаете, мисс Тархаро? — тонкие губы расплылись в нехорошей ухмылке.

— Сейчас преподобный очень напоминал змею, готовую ужалить