В оковах Темного города - Анна Рейнер

Сглотнув внезапно ставшую вязкой слюну, я едва удержалась, чтобы не сбежать с рабочего места без всяких объяснений. Но страх показывать было нельзя, иначе он только сильнее убедится в своих подозрениях. Поэтому я собрала остатки мужества и с вызовом взглянула в его глаза.

— Вход для посторонних сюда запрещен, — произнесла севшим голосом. — Нужно специальное разрешение…

— И оно у меня есть, — наградив меня еще одной ухмылкой, он медленно оглядел стеллажи, полностью забитые книгами и папками с документами. — Видите ли, мисс Тархаро, я всегда получаю желаемое.

— Рада за вас, — холодно сообщила ему и, развернувшись, направилась к столу, давая понять, что разговор окончен. — Надеюсь, вы найдете то, зачем пришли.

— В этом можете не сомневаться, — донеслось мне в спину. — Как и в том, что я все равно узнаю, что вы скрываете.

— Я не понимаю, о чем вы, — пожала плечами, стараясь хотя бы выглядеть спокойной, потому что внутри все сжалось от липкого страха. — И ваши намеки, преподобный Мейс, не уместны.

Несколько мгновений он молчал, испытывающе глядя мне в глаза, а потом в несколько шагов оказался рядом:

— Вот, что я никак не могу понять, мисс Тархаро. Вы, вроде, достаточно умная девушка, так зачем вам подставляться, прикрывая истинного колдуна? — мужчина опасно прищурился. — Разве только если он не из вашего близкого окружения. Ну, или колдуньей являетесь вы. В любом случае, советую хорошенько подумать над моими словами. Второго шанса у вас уже не будет, — он намеренно растягивал слова, умело играя на моих нервах. — В конце концов, не ровен час, как вы сами можете оказаться на скамье подсудимых. Ну, или ваш брат, к примеру, — на последок хмыкнул он.

Услышав угрозы преподобного, я ошарашенно застыла и даже после его ухода какое-то время продолжала стоять, поражаясь циничности этого человека. Да и человека ли, если ему ничего не стоит обречь на смерть даже ребенка, лишь бы добиться своего?..

До конца рабочего дня я терзалась мыслями, что теперь делать? Ясно, что раз вцепившись, преподобный уже не оставит меня в покое. И почему-то совсем не сомневалась, что ему не составит труда выполнить свои угрозы. Он даже глазом не моргнет. Но если я сознаюсь, что той ночью в развалинах особняка вместе со мной был Шеррер и расскажу, кто он на самом деле, то кто поручится, что Мейс не предъявит мне обвинения в пособничестве вампирам?..

* * *

Морис смотрел невидящим взором прямо перед собой. Сколько он так сидел, даже не задумывался. В нем просто не осталось сил на то, чтобы двигаться, думать, дышать… Такая желанная встреча с Тайрин, пошла совершенно не по тому сценарию, на который он рассчитывал.

После того, как девушка оказалась в больнице, он себе места не находил. И даже поговорив с ней, все равно терзался и не знал, как все исправить. Чувствовал, что она отдалилась от него, хотя и сам последнее время старался держаться от нее подальше. Но чувствовать холодность от Тайрин, оказалось выше его сил.

И вот сегодня, когда она произнесла эту страшную фразу о том, что им нужно расстаться, Морис ощутил, как у него ушла почва из-под ног. Он не понимал, как воспринимать эту новость и более того, как жить дальше. Все его планы на будущее, все мечты, включали только Тайрин Тархаро. Черт! Да он даже представлял, как вокруг них будут бегать рыжеволосые малыши. А что теперь? Ради чего стараться, ради кого? К чему стремиться?

Он не хотел верить, будто это конец их отношениям. И еще больше старался не думать о том, что сам оттолкнул от себя Тайрин. Отдалился от нее в самый тяжелый для нее момент. Но все еще можно исправить. Ведь можно же? Он отыщет колдуна, снимет проклятие с Тай и они снова будут вместе. Он сделает ей предложение, и уже никто не сможет навредить его любимой.

Но как это сделать?

Наконец-то Морис обреченно выдохнул и, поставив локти на стол, рухнул лицом в ладони. Расследование не сдвинулось и с места. Что он мог сделать? Как найти зацепки?

Из улик у него лишь сны Тайрин, которые указывают на нее в качестве убийцы и больше ничего. А еще этот чертов маньяк, убивающий девушек.

Как все не вовремя, совсем не вовремя.

В дверь постучали.

— Войдите, — глухо отозвался Морис.

— Господин Керерро! Не мешаю? — вошел в кабинет преподобный Мейс.

Морис лишь смотрел на него снизу вверх и только когда мужчина подошел к столу, поднялся, чтобы пожать ему руку и указать на посетительское кресло, а после опустился на свое место.

— Вы что-то хотели? — устало спросил он, мечтая лишь о том, чтобы этот неприятный и скользкий человек, как можно скорее покинул его кабинет.

Преподобный рассматривал его с легкой полуулыбкой на узких губах и это злило господина Керерро еще больше.

— Преподобный? Если вы пришли по делу, то будьте добры и поделитесь этой информацией. А если нет, то с вашего позволения я продолжу работать.

— Сожалею о вашей размолвке, господин Керерро, — начал святой отец.

— Откуда… — вмиг вспыхнул Морис, не понимая, как этот человек узнал эту подробность из его жизни.

— Я стал невольным свидетелем вашего разговора, — без тени смущения ответил мужчина.

И это признание пробудило в Морисе не только вспышку гнева, но и вызвало отторжение. Да. Теперь он без всяких прикрас мог признаться себе, что ему неприятен преподобный. Более того, он ему противен. По долгу службы Керерро привык сталкиваться с разного рода людьми. Были среди них и жесточайшие убийцы, маньяки, колдуны и душевнобольные, совершавшие злодеяния с именем Бога на губах. К ним он испытывал негативные эмоции, воспринимая их через призму совершенного преступления. Но сейчас речь шла о то, кто прислан ему в помощь, разобраться со злом во плоти. И тем не менее, от него исходила энергия смерти. Морису все время казалось, будто преподобный на самом деле тот самый колдун, что они так яростно ищут, под прикрытием священнослужителя.

— Наша частная жизнь не имеет к вам никакого отношения, — резко ответил Морис.

— Смею не согласиться с вами, господин Керерро. Меня, как никого больше касаются ваши личные отношения с единственной подозреваемой. Морис, прошу вас, будьте умнее и не наделайте глупостей.

— Что вы хотите сказать? — напрягся блондин.

— Если вас обвинят в пристрастности, снимут с расследования и, возможно даже, понизят в