Чумной Лис - Ольга Михайлова

— Ясно.

Растерянный и недовольный собой Ли Лунчжэнь поехал в город, ибо хотел вернуться в магистрат, но передумал и направил кортеж в дом Чжао. Издали заметил дым и услышал крики черни.

Предположение Ци Цзинь Юэ оправдалось. Да и не могло не оправдаться. Каждая крупная семья в городе держала охрану, но некоторые содержали и банды откровенных мародеров. Связь с ними поддерживал обычно управляющий из младшей ветви семьи. И если соседняя семейка ослабевала — это был повод поживиться. Управляющий становился наводчиком, банда налетала на дом, вынося всё, что можно, однако лучшую долю добычи всегда забирал управляющий: в противном случае банда лишалась крыши и сдавалась властям.

Бандиты, почуяв запах легкой добычи, действовали быстро и жестоко. Они врывались в дом, не щадя никого. Женщины и дети связывались, старики избивались, бандиты забирали драгоценности, деньги, редкие артефакты.

Дом Чжао едва не превратился в арену разграбления, но солдаты императора, которых привёл Ци Цзинь Юэ, с искажённой злобой лицами, отшвырнули грабителей. Они поспешно гасили пламя, которое уже лизало стены, словно языки псов Яньвана. В дымном хаосе метались тени слуг Чжао, словно души грешников, обреченные на вечные муки.

Дым ещё вздымался к небу, а среди хаоса и разрушения, словно тень, скользил Ци Цзинь Юэ. Его лицо, тронутое лишь отблесками пламени, выражало бешенство, он двигался проворно, как мышь, проникающая в закрома, и тут же исчез где-то на задворках дома.

В дыму мелькала и тень Лю Биня. Его мешок, бездонный, словно цянь-кунь, поглощал драгоценности. Изящные нефритовые подвески, золотые монеты, гребни, броши, золото, нефрит, диадемы и браслеты, инкрустированные драгоценными камнями, — всё, что попадалось под руку, исчезало в бездонной утробе мешка. Заколки для волос, украшенные эмалью и драгоценными камнями, жемчуг, сапфиры, рубины, изумруды, шелковые свитки, и драгоценные книги, исписанные каллиграфией, более ценной, чем золото, статуэтки Будды, инкрустированные жемчугом, словно застывшими каплями лунного света, мечи, украшенные золотой насечкой и отполированные до зеркального блеска, — всё исчезало в утробе мешка.

Потом он передал мешок появившемуся невесть откуда Ци, который, легко перемахнув через стену, исчез.

Ли Лунчжэнь онемел. Обычный вор? Вор, который просто воспользовался чужой бедой, чтобы погреть руки? Никогда ещё он так не ошибался в человеке!

Тут, усугубляя его удивление, из-за дома снова выскочил Лю Бинь, весь в копоти, и снова с набитым мешком. Он громко распоряжался солдатами, расставляя оцепление и посылая Сан Тяня за подкреплением. Через стену вновь перемахнула изящная тень, и на камни дорожки по-кошачьи мягко приземлился Ци Цзинь Юэ.

— В сокровищнице больше ничего нет, — отрапортовал Лю Бинь, — я обыскал всё.

— Оцепление не снимать, — приказал Ци, забрал мешок у Лю Биня, перемахнул через стену и снова исчез.

Лю Бинь кивнул и тут наконец заметил у ворот начальника ведомства.

— Господин Ли, всё сделано, как вы приказали, — отрапортовал он. — Дом оцеплен, пожар потушен, имущество конфисковано.

Ли Лунчжэнь не помнил, чтобы отдавал такой приказ, но кивнул, ничего не объясняя. Сейчас ему хотелось только одного: немедленно добраться до судебного магистрата и уволить мерзавца Ци со службы. Жулик! Куда тот унёс ворованные вещи? На кладбище?

Он тщательно расспросил Лю Биня о проведённом обыске и поехал в магистрат.

Между тем в город уже просочились слухи о гибели принца. Толпы народа собирались на улицах Чанъани, не давая проехать всаднику, слухи переносились от дома к дому, а рынок буквально гудел. Над головами людей кружили черные сороки. Их крики, резкие и протяжные, казалось, усугубляли напряжение. От лавки к лавке, от павильона до павильона трепетные слова обрастали новыми мрачными подробностями. Солдаты, посланные для поддержания порядка, тщетно пытались рассеять скопища зевак. Неопределенность порождала слухи о заговоре, предательстве, мести — всё это смешивалось, подогревая и без того кипящие страсти.

Лунчжэнь, с трудом добрался к месту службы, вошел в двери судебного ведомства, не замечая поклонов челяди и служителей, и снова замер в удивлении. В присутственном месте три стола были сдвинуты, на них громоздились драгоценности, украшения, клинки и книги, а посреди столов на пустых мешках сидел Ци Цзинь Юэ, составляя опись и злобно бормоча себе под нос проклятия.

— Не настолько же он дурак-то… Просто слепой? Не может быть…

Лунчжэнь чуть успокоил сбившееся дыхание. Выходит, Ци всё же не вор. Вор не притащил бы ворованное в судебный магистрат. Но тогда зачем он забрал эти вещи?

— Вы подаёте большие надежды, Ци Цзинь Юэ, — саркастично заметил он. — Отдаете приказы от моего имени, вызываете солдат, конфискуете чужие ценности…

Слова начальства совершенно не смутили Золотую Луну.

— Ну, оцепить дом Чжао приказали вы, остановить пожар и грабёж — это был мой долг чиновника судебного ведомства, — спокойно заявил Ци. — Однако… где вы видите ценности, господин Ли?

— Что? — удивился Ли Лунчжэнь.

Ци Цзинь Юэ зло ткнул ладонью в небольшую кучку вещей на крайнем столе.

— Меч эпохи Троецарствия, сильно покорёженный, но подлинный, инкрустация на браслете династии Суй и головная шпилька династии Цинь. Вот и все ценности! А всё остальное — хлам, рухлядь, дешёвки и подделки!

Ли Лунчжэнь подлинно изумился. Он подошёл к столу, на котором громоздились вынутые из мешков украшения, взял в руки золотой браслет, украшенный изумрудами. При внимательном рассмотрении сразу видел грубость работы, неестественный блеск камней, явные следы обработки. Точно такой же обман ждал его и среди других украшений: монеты, драгоценности, нефрит — всё оказалось подделкой, имитирующей древние сокровища-баоцаны.

— Ты хочешь сказать, — Ли незаметно для себя снова вернулся к доверительному обращению, — что Чжао Цзэшинь попросту вытащил из дома отца всё ценное и пропил, подменив безделушками?

— Едва ли, — покачал головой Ци. — Не могу утверждать, что знаю все поступления на рынке антиквариата, но Чжао Цзэшиня я там никогда не видел, и людей дома Чжао тоже. Ни отец, ни сын никогда не появлялись на аукционах. Из этого дома ничего не выходило. Пьянки Чжао оплачивали слуги. Деньгами.

— А что, в Чанъани нельзя продать ни одну драгоценность, чтобы ты не узнал об этом? — иронично спросил Ли Золотую Луну.

Тот скривился.

— Можно, конечно. Но тут слишком много бросового товара, а рынок подделок я тоже знаю. Это не местная работа. Либо Чжао сгрёб все эти безделушки при каком-то военном грабеже и никогда всерьез не интересовался их ценностью, во что трудно поверить, либо он специально выставлял напоказ эту рухлядь, а настоящий тайник где-то в другом месте дома. Но где? Ладно, сейчас закончу опись этого хлама, потом верну его в дом Чжао, — пробурчал Цинь