Чумной Лис - Ольга Михайлова

Скепсис Лунчжэня перед магией тоже растаял: голова до сих пор была словно налита свинцом.

— Ладно, — Лунчжэнь поднялся на ноги. Пол всё ещё плыл перед глазами. — Но теперь ясно, что Ян и Мао ни при чём. Хань тоже всё время был на глазах императрицы и императора. И я теперь по размышлении считаю, что наш Лис должен быть очень молод. Ему не тридцать, иначе трудно понять, чего он ждал столько лет? Вэнь был казнён шесть лет назад, если его сыну было уже двадцать, почему бы не отомстить сразу? Значит, он в год казни Вэня был ещё ребёнком, а сейчас ему восемнадцать или девятнадцать. И этот Лис — кто-то из пяти семей.

— Из четырёх, господин Ли, — мягко поправил Ци, — дом Чжао теперь развалится на дома Ян и Мао, и глупо ждать, что у него будет прежнее влияние.

— Это так.

— И я предполагаю, что он может быть в доме Шэнь или Цао.

Лунчжэнь рассмеялся.

— Я понимаю, что тебе надо обыскать их хранилища и библиотеки, но…

Ци Цзинь Юэ не стал пререкаться с начальником.

— Обыскать надо, кто спорит, но дело не в том, господин Ли. Семейку Ван я прекрасно знаю. Толстяк Ван Юнцзэ Лисом быть не может: слишком стар. Его старший сын Ван Лин женат и ему около тридцати, а младшему Ван Няньчуню на год меньше. Есть и дочери Ван Чуи, она замужем за Сун Хэлинем, и Ван Мэй, ей семнадцать. Два младших брата толстяка Юнцзэ, Юнлин и Юнмао, оба редкие жулики и прохиндеи, но только у младшего есть сын, у старшего — четыре дочери. Но сын Юнмао Лисом быть не может, ему только пятнадцать и его не было на Фань Ине. Остальные — мелкие сошки: голоса в семье не имеют. При этом, семейку Ван Вэнь очень не любил, и едва ли встречался бы с какой-то женщиной оттуда.

Лунчжэнь согласно кивнул.

— Семейка Сун мне тоже хорошо известна. Сун Гао — глава рода, у него два сына, женатый Хэлинь и холостой Шэньчао и дочь Линьсинь, красотка и глупышка. У главы рода два младших брата и три старшие сестры, но замужем только одна, и та бездетна. Побочные ветви, около семидесяти человек, в счёт не идут: они ничего не решают. Из чего тут выбирать?

— Ты с ними так близко знаком? — удивился Ли Лунчжэнь.

— А что удивительного? — зло проронил Ци. — Я им, конечно, неровня, но я всё же сын дворцового мечника, наставника наследников, и знаток антиквариата, и ссоры со мной никто из них никогда не искал. Ну и я своими делами занимался, на пути ни у кого не стоял. А старик Сун… В общем, мы поладили.

Ли Лунчжэнь смерил Ци долгим взглядом.

— Хорошо. Что ты скажешь о Цао?

— Цао Чилинь — человек излишне осторожный. И сынок — копия папаши. Такие действуют не мечом, но ядом. Эта семейка подсунула своих девиц во все крупные семьи города, правда, не за прямых наследников. Я не верю в Лиса из этой семьи. Наш Лис бесстрашен, дерзок, умён и нагл. Эти трусливы и очень осторожны.

— А что мы имеем в семейке Шэнь?

— О, эта семейка та ещё… Шэнь Чэнцзян, глава рода, в прошлом известный красавец и умница. И потаскун. У него только по дому около пяти внебрачных детишек. Что до законных… Его сынок Шэнь Панжунь, истинный сын отца, тоже красавец, дебошир и потаскун. Его братец Шэнь Пань, прозвище Биньбинь, очень… странный молодой человек. Ну и сестрица их, красотка Шэнь Гоцинь, вы её видели, она всё с принцессой возле Ханя крутилась.

— Видел, конечно, — подтвердил Ли Лунчжэнь.

— Она была помолвлена с одним молодым человеком из Лояна, но свадьбу отменили в последний момент. Говорили, случилось какая-то нелепая ссора, но поползли куда более зловещие слухи. О делах, о которых не принято говорить вслух. Но женские тайны скучны. Теперь Биньбинь, — проговорил Ци, задумчиво хмурясь. — Он производит странное впечатление. Неуловимая нервозность в движениях, вечно блуждающий взгляд. Он как-то пришел в лавку старика Юаня и попросил … лампу Ан Инь. Дурак. Говорят, слабоумен от рождения. Но дурнее всех в этой семейке Шэнь Панжунь.

— Постой, как дурак? Он же был первым на императорском экзамене!

Ци только брезгливо хмыкнул.

— Ну, было бы странно директору академии не заставить сынка заучить сотню классических текстов, да только умным это ещё никого не сделало. Истинная мудрость не в запоминании цитат, а в умении понимать. Панжуню не объяснили, что надо различать существенное и неважное, осознавать степень риска своих действий и не пытаться моментально получить всё, что вздумалось.

Золотая Луна вздохнул.

— Его научили зубрить, а не думать, цитировать, но не понимать. Среди всей родни Панжунь самый яркий, крикливый, самый пустой и самый опасный. Как ребенок, играющий с огнём в пороховом погребе. Недавно пошёл слух, что он избран императором в мужья принцессе.

— Так если принцесса Ицзюнь влюблена в Ханя… — начал было Ли Лунчжэнь.

— …то Панжунь попытается устранить Ханя Чжэньшаня, только и всего. — Ци, судя по безразличному тону, судьба фаворита императрицы не занимала.

— Только этого не хватало! — возмутился Лунчжэнь.

Ци отмахнулся.

— Не стоит беспокоиться. Хань, в отличие от Панжуня, далеко не дурак. Думаю, он всё понимает.

— Ну и где нам теперь искать твоего Лиса? В семейке Шэнь?

Ци покачал головой.

— Ничего мы пока искать не будем. Вы по статусу обязаны присутствовать на поминальных обрядах по принцу Ли Мину, а мне надо закончить опись и вернуть все в дом Чжао. Сейчас главное понять, сделает ли этот Лис паузу на траур, или будет бить без остановки.

— Если мы ничего не заметили на перевале Фань Инь, кто сказал, что мы что-то заметим впредь?

Ци отрицательно покачал головой.

— Нельзя сказать, что мы ничего не заметили, господин Ли. Мы всё видели. Но мы не поймём, что видели, пока оно не повторится.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ. ТРЕЗВЫЙ РАСЧЁТ

Слова Сун Линьсинь достигли сознания Цао Цзюньмина и даже вполне убедили его. Да, оставаться рядом с Шэнем Панжунем просто опасно. Если ему надо убить Ханя — пусть делает, что хочет, а на него не рассчитывает. Но Сяо… мерзавец Сяо Сюэцзюань… Нет, он, Цао, выберет собственный путь. И первое, что ему надо сделать: серьёзно поговорить с отцом.

Цао влетел в шатер отца, где слуги уже сложили вещи для отъезда, застал его одного и тут же выпалил: