Доска судьбы - Наталья Николаевна Александрова

Угловой переулок перпендикулярен Обводному каналу, а дом три находился как раз на углу, так что из окон его видна была набережная. Раньше вдоль Обводного канала располагались склады, некоторые были переделаны в торговые центры, некоторые – в жилые дома.

Дом под третьим номером был старый, красивый, хорошо отреставрированный, двери подъезда двойные, высокие, балкон над ними поддерживали два мускулистых молодца. Однако подъезд с квартирой двадцать восемь находился во дворе. Что ж, это тоже неплохо, меньше шума и пыли. Двор тоже оказался не так плох – пара скамеек возле песочницы и тщательно расчерченные места для автомобилей.

Надежда потопталась немного у подъезда, никто не вышел, тогда она нажала на кнопки домофона. И сразу поняла, что будут проблемы, потому что ответил грубый мужской голос:

– Кого надо?

Она помедлила, тогда голос заорал:

– Кто там? Говорите!

– Я… Косолапова Елена Фёдоровна здесь проживает? – Голос у Надежды был весьма неуверенный, потому что она не придумала, кем представиться, не подготовила, так сказать, легенду. На нее редко находила такая досадная забывчивость, сегодня волновалась с утра, уж очень не хотелось ей застать старушку с головой в кухонной духовке.

Почему она решила, что Елена Фёдоровна Косолапова обязательно старушка? Просто знала – и всё. В этом деле с бюстами одни старики и старушки фигурируют – Вчерашняя, Фиников…

– Здесь, здесь, – обрадовался голос. – Ты от Ангелины, что ли?

– Ну… – неопределённо протянула Надежда, понятия не имея, кто такая Ангелина.

А судя по голосу, мужик здоровенный, и как бы ей не накостылял, когда разберётся, что она самозванка.

Но дверь уже открылась, и Надежда услышала, как тот же голос крикнул кому-то в глубину квартиры, что это пришла уборщица. Надежда порадовалась, что оделась сегодня утром попроще, а вместо сумки взяла небольшой рюкзачок, который остался от гостившей у нее весной внучки Светланки.

Дверь квартиры оказалась открыта, Надежда вошла и остановилась на пороге. Прихожая была небольшая и тёмная, к тому же ужасно заставленная. Были там не только вешалка и столик с зеркалом, но и комод, который выпирал всеми своими ящиками в проход, и без того узкий. Зеркало в деревянной резной раме было мутное, зато столик на изящных ножках был вполне еще ничего.

Ждать пришлось недолго. В прихожую вышел мужик в светлых брюках и рубашке с короткими рукавами. Надежда с первого взгляда определила, что мужик опаздывает на работу, у ее мужа бывал такой же озабоченный вид по утрам, только не такой раздражённый.

Мужик был крупный, чтобы не сказать, громоздкий, в прихожей сразу же стало тесно.

– А-а, пришла… – сказал он, увидев Надежду. – Ну, приступай. Марьяна! – заорал он вдруг так, что Надежда невольно вздрогнула. – Займись уже!

Надежда с трудом протиснулась мимо него в комнату. Мужик нагнулся, отыскивая ботинки, стукнулся боком о комод, привычно выругался неприличными словами, присовокупив, что надоело всё до чёртиков и что давно надо это старье выбросить.

«Это он зря, – подумала Надежда. – Комод в приличном состоянии, явно антиквариат, пробросается мужик».

Дверь хлопнула, Надежда двинулась по квартире в поисках хозяйки. Миновала длинный коридор, в который выходили четыре двери, открыла одну наугад, это оказалась просторная ванная комната. Посередине на львиных лапах стояла огромная ванна. Ее можно было бы использовать вместо бассейна, если бы не ржавые потёки и отбитая эмаль.

Надежда с тоской подумала, как трудно будет эту ванну отмывать, и поскорее закрыла дверь.

Тут открылась следующая дверь, и в коридор лениво выползла взлохмаченная девица в розовой пижаме. Пижама обтягивала внушительные телеса. Девица сладко потянулась, потом разлепила глаза.

– Ты кто? – уставилась она на Надежду.

– Новая уборщица от Ангелины, – отрапортовала Надежда.

– А-а… Ну приступай! – Девица снова зевнула.

– Покажи хоть, где что!

– Ну да… – Девица подобрала босой ногой свалившуюся тапочку и зашаркала вперёд.

Они оказались на кухне. Шкафчики были обшарпанные, раковина завалена грязной посудой, и никакой бытовой техники Надежда на первый взгляд не обнаружила. И кран старый, течёт.

Из кухни маленькая дверца вела в кладовку, там нашлись лысая швабра и треснутый совок. Еще отыскались какие-то тряпки и пластмассовое ведро.

– А пылесос? – изумилась Надежда.

– Он сломался, – отмахнулась девица, которая при ближайшем рассмотрении оказалась не то чтобы девицей, а бабёнкой в районе сорока с лишним весом, вся такая плотная, крупная. Можно было бы взять себя в руки, сесть на диету, заняться спортом, чтобы убрать лишнее. С другой стороны, живот, может быть, и убрался бы, а куда девать толстые икры? Впрочем, было видно, что Марьяна, кажется, так ее звали, такой ерундой заморачиваться не собирается. Надежда с первого взгляда определила, что главной чертой характера ее временной хозяйки является лень.

Сами посудите: муж торопится на работу, а она даже из спальни не вышла, не говоря о том, чтобы вкусный завтрак приготовить и проводить человека до двери, напомнив, чтобы не забыл документы, телефон и ключи от машины. А сама она, судя по всему, вообще не работает, в квартире грязища жуткая. Ну ладно, уборщицы давно не было, но посуду-то можно помыть? Ведь лето, жара, мухи…

Надежда вздохнула и отправилась на кухню, решив начать с самого противного. Дело в том, что с детства она ненавидела мыть посуду. Тогда не было еще посудомоечных машин, и большой удачей считалось, если в квартире лилась из крана горячая вода.

Надя была девочка послушная и маме помогала по хозяйству, но грязная посуда наводила на нее неизбывную тоску. Она пользовалась любой причиной, чтобы увильнуть от этого занятия, но мать упорно старалась переломить характер девочки. Борьба длилась годы, пока Надежда не вышла замуж, а потом муж купил ей посудомойку. Та всё время ломалась и мыла посуду плохо, однако Надежда была счастлива, несмотря на ворчание свекрови.

Теперь Надежда Николаевна взрослая женщина, обладающая силой воли и умеющая преодолеть свою брезгливость. Поэтому она взялась за посуду с удвоенным рвением, даже сама удивилась.

Хозяйка постояла в дверях, поглядела, потом зевнула и пошла было досыпать, но Надежда окликнула ее:

– Марьяна, а с какой комнаты мне уборку начинать?

– Кому – Марьяна, а тебе – Марианна Ивановна, – строго отчеканила та.

«Ах, вот как, – подумала Надежда, – ну ладно…»

– В спальню не ходи, – тут же добавила хозяйка. – Долго с посудой не возись, ванну мне хорошенько вымой! Потом уже тут… – Она махнула полной рукой в сторону дверей.

Надежда несколько приуныла, представив, сколько времени она будет отмывать эту огромную ванну. А время дорого, потому как может настоящая уборщица прийти. От Ангелины. И ее, Надежду, выставят вон. А ей нужно бюст найти и с этой