Искатель, 2012 №6 - Татьяна Косова

Перепуганные люди спрятались в дома, а из черной пасти пещеры девушка с русой косой выводила огромного рогатого змея... Как огромен был змей, и как тонок ремешок, накинутый на изумрудный изогнутый рог!.. Алел вышитый сарафан, яркой бирюзой сверкала змеиная чешуя...

— Это Георгий, победитель Змея, слуга Спасителя, — услышал я голос Миронега. — Я тоже хочу служить Спасителю!

— Хорошо, сын мой, — тихо сказал я, не в силах отвести взора от чудесного образа. — Ступай в храм, Предслава скажет, что надо делать...

Я не заметил, как Радогост поднялся на крыльцо и сел рядом.

Шуршал в кронах берез ветер, старый ясень сыпал золото на тропу, ведущую к храму, а высоко-высоко над нами таяли, подсвеченные солнцем, белые облака...

Мы молчали...

Черный всадник

Нет, я не был простым исполнителем, поскольку подчиняюсь непосредственно Первому Чародею Империи. Дело, мне порученное, было сложным и очень ответственным. Вышвырнуть указанный объект за Пределы с последующей трансформацией по плечу только магам Алмазной Лиги. У Охотника не было ни единого шанса не только вернуться обратно, но и вновь принять человеческий облик. Все испортила простая случайность — Аэд, владеющий в тот момент Зеленой Звездой, сам прыгнул прямо в открытый Проход. Дальнейшие события были уже мне неподвластны. Да и сам Великий Чародей ничего бы не изменил...

Почему именно авакатус? Это результат моего хорошего воспитания и любви к эстетике. Охотник — противник, достойный уважения. Авакатус — красив, отважен и живет долго. Одно слово — Царь Драконов!

Радогост

Нет, я не принял Спасителя. Мои боги — это древние родовые боги. Они останутся со мной. А я — с ними. А Спаситель еще очень молод. Кто знает, какая судьба ожидает его? И тех, кто последует за ним. И неизвестно еще, чье Слово одержало верх в том поединке: юного Спасителя или древнего Даждьбога... А может, и Спаситель, и Даждьбог, и Маронг, да и многие другие, неведомые нам, — это просто разные обличья Единого...

Тигей

А я ничего не помню. Мое тело, мой разум, мое сердце не сохранили во мне знаний и опыта другой сущности. Но я очень хочу увидеть Предславу, хочу показаться ей в человеческом, а не в зверином обличье...

Я решил: попрошу Спасителя вернуть меня в Береланд. Яромир? Свадьба? Это уже не мое дело.

Реки Жизни делают иногда такие удивительные повороты!.. К тому же, Око Весны не погасло, и его теплый зеленый свет говорит о том, что все только начинается!..

Летопись...

— Ну что, Чародей, похоже, ты опять проиграл, — голос Властелина Заката был холоден и бесстрастен, как бело-голубой свет хрустальных светильников.

— Да, Господин. — Эвин устало опустился на ступени гранатового престола. — Даже я не могу все предусмотреть. Спаситель...

— А! — Властелин Заката взмахом руки заставил Чародея замолчать. — Я рад, что Перстень вернулся. А Спаситель... Он ничем не лучше и не хуже других. В Империи каждый может верить в кого угодно. Покажи лучше мне молодцов, которые обвели тебя вокруг пальца.

— Хорошо, Господин...

Эвин поднялся и медленно пересек зал. Сдернув серый невесомый шелк с огромного зеркала, висящего в простенке между узкими окнами, Чародей повернулся к Властелину Заката.

— Это последнее Око, Господин. Другое будет изготовлено очень не скоро...

— Я хочу их увидеть!

Чародей поклонился и осторожно накрыл ладонью крошечную изумрудную бабочку, почти не различимую на гладкой блестящей поверхности огромного, заключенного в гранатовую раму, овала.

— Смотри, Повелитель...

...На самой вершине крутого зеленого холма, над глубокой синей рекой, стояли два всадника. Один — в запыленной дорожной одежде, на рыжем, как огонь, коне. Под другим был белый облачный конь, а на плечах — праздничный плащ густого зеленого цвета.

— Ну что, Георгий, нравится тебе место?

— Нравится! — всадник в зеленом плаще улыбнулся. — Насчет леса я договорился. Через месяц тарлинги привезут. Все, что надо.

— Тарлинги? — удивленно переспросил второй всадник, стаскивая с рук грубые охотничьи перчатки и засовывая их в висящую на плече кожаную сумку. На его левой руке блеснул серебряный перстень с мерцающим зеленым камнем. — А дорого ли запросили?

— Дорого, Тигей. — Георгий снова улыбнулся. — Научить их песне, побеждающей драконов.

Они помолчали.

— А чертежи? — нарушил молчание Тигей.

— Отец сделал. По моему рисунку. Вот, смотри. — Георгий развернул перед другом свиток плотной желтоватой бумаги.

Прекрасный, как песня, изящный, как дорогая эгинская свеча, светлый, как весеннее утро, струился в небо многоярусный бревенчатый храм.

У Тигея перехватило дыхание.

— Может быть, внизу еще витражи сделать? Я знаю, где можно дешево купить цветное стекло... — он осторожно ткнул пальцем в окошечки первого яруса.

— Нет, — Георгий покачал головой. — Этот, самый первый, пусть будет таким же, как там. Ну что, начнем?

— Начнем...

Они спешились и прошли на середину ровной круглой поляны, сплошь заросшей голубыми цветами.

— Вот здесь, — Георгий остановился и воткнул в землю свой меч. Тигей встал рядом.

— Отче наш...

—...сущий на небесах...

...Зеркало треснуло и стекло на безукоризненную мозаику пола тонкой струйкой черного дымного праха. Волшебный Глаз умер, но в холодном пространстве парадного зала все еще звучали слова, произносимые молодыми страстными голосами:

— Да святится имя Твое!

— Да святится имя Твое!..

...За узкими окнами Черной Башни клубилась фиолетовая тьма, а далеко-далеко отсюда светило солнце, и новый день набирал силу, наливаясь торжественным золотым светом. Теплый ветер качал тоненькие, едва прижившиеся березки, в небе кружились облака, похожие на драконов, пахло лесной ягодой и цветами. А по склону холма медленно поднимались люди, протаптывая в сочной густой траве широкую уверенную дорогу...

— Да святится имя Твое...

... Пограничной Империи

Павел АМНУЭЛЬ

ПРАВО НА ВОЗВРАЩЕНИЕ

Все ему здесь казалось игрушечным. Здания (вроде бы высота потолков такая же, но почему со стороны дом выглядит будто кукольный), дороги (такие узкие, что разъехаться двум машинам невозможно, но ведь разъезжаются, и, к тому же, на лихой скорости), пальмы (где-то он видел аж до неба, а здесь всего-то до раскаленной белой луны), даже светофоры на перекрестках висели слишком низко и казались маленькими, будто в игре «Юный водитель».

— Это от перемены климата, — сказала ему тетя Роза, когда вечером, вернувшись с первой прогулки по Нетании, Карпухин поделился своим, поразившим его, впечатлением. — Когда я была в Питере, все мне там казалось таким огромным, будто я стала лилипутом. Это потому, что тела при охлаждении сжимаются, а мне там было жутко холодно, ты просто себе не представляешь. А здесь ты расширился