Белый ворон - Владимир Григорьевич Колычев

– Да!

– Поздравляю! На ручке твои пальчики!

– Но так я к Селезневу и раньше приходила. Утром. На службу шла. Я здесь рядом живу.

– Так и скажешь, что утром приходила. А мы ничего не будем говорить, да? Зачем нам тебя сдавать?

Только сейчас Макс вышел и вывел девушку на крышу – через будку выхода. Объяснил ей ситуацию, заставил задуматься покрепче, и вперед. И Женя покорно шла за ним.

Они добрались до самого дальнего подъезда, Макс аккуратно снял замок, просунув руку сквозь прутья решетчатой двери. Женя наблюдала за ним с открытым ртом, в глазах тихое удивление. И прежде всего она удивлялась самой себе. Преступник на ее глазах взламывает замки, а она даже не пытается его остановить. Но это пока.

– Нельзя нам вниз, – тихо сказал он, возвращая замок на место. – Бандиты нас там поджидают.

– А ты кто?

– Я сам по себе.

– Домушник?

– Оперуполномоченный уголовного розыска. Ты участковый, проводим поквартирный обход. Ты стоишь и молчишь.

Макс позвонил в ближайшую квартиру, им не открыли, и в другой никакого отклика. Но вот на лестничную площадку вышла пожилая женщина, отечное лицо, крупное тело, толстые ноги.

– Здравствуйте! – расплылся в улыбке Макс. – Лейтенант милиции Боков, уголовный розыск!.. Скажите, пожалуйста, кто живет в этой квартире?

– Я живу.

– А какую квартиру вы сдаете?

– Я сдаю?! Не сдаю я ничего! – сказала женщина – и возмущение в ее голосе прозвучало, и одновременно чувство вины.

– А кто сдает?

– Ольга Викторовна сдает. Двушку на восьмом этаже. – Женщина указала рукой вниз.

– А квартира свободна?

– Да, жильцы съехали на днях.

Ольге Викторовне хватило десяти минут, чтобы примчаться по звонку. Все это время Ситникова жгла Макса взглядом. Растормаживается девчонка, страх проходит, как бы глупостей не наделала.

Ольга Викторовна спасла положение, назвала цену, открыла квартиру. Двухкомнатная, с обстановкой, бедненько, как говорится, но чистенько. И с телефоном. Макс не удержался, незаметно вытащил розетку из гнезда.

– Если можно, за три месяца вперед!

– Мы же родине служим, а не Рокфеллеру! – захлопал глазами Макс.

Он мог оплатить квартиру и за год, но это будет выглядеть очень подозрительно. Да и зачем платить за год, когда уже завтра их здесь не будет?

– Деньги вперед оплачу только за месяц! – сказал он.

– А документы ваши можно посмотреть? – соглашаясь, кивнула женщина.

– Сначала ваши! – Макс смотрел на нее строго, он же представитель закона, а оплата за квартиру наверняка пройдет мимо налоговой службы.

– Да, конечно!

Паспорт Ольга Викторовна показала неохотно. И на своей просьбе настаивать не стала. Женя показала ей удостоверение, на этом все и закончилось.

Хозяйка ушла, Макс усадил Ситникову в кресло, встал к окну. Одним глазом на нее, другим на улицу. Черный «БМВ» стоял за детской площадкой, окна темные, не видно, кто в машине. Но Макс точно знал, кто там. И зачем.

– И что дальше? – спросила Женя.

– Можешь позвонить своим. И сдать меня.

– А ты оговоришь меня?

– Я – нет! А если ты сдашь и моего подельника, он тебя щадить не станет. Или сдаст тебя, или убьет.

– Даже так?

– Это очень серьезные люди. И они нас ждут. Машина стоит, сидят, ждут. Знаешь зачем?

Макс смотрел на Ольгу Викторовну, которая торопливо шла к остановке. Бандиты не обращали на нее внимания, во всяком случае, «БМВ» оставался на месте. Уходит женщина, а вместе с ней и концы в воду.

– За себя не страшно, сам я как-нибудь выкручусь, а тебя убьют. И не посмотрят на то, что ты мент.

– Сотрудник милиции, – поправила Женя.

Макс подошел к ней, сел на корточки, руками взял за острые коленки, заставив сесть прямо. Он мог раздвинуть ее ноги, она это понимала, внутренне напряглась, но не вырывалась. Смотрела на него со смешанным чувством сдержанной воинственности и пугливого смирения.

– Позвони своим, скажи, что задерживаешься.

Он выразительно смотрел на Женю. Если позвонит и ничего не скажет про него, хорошо. А если сдаст, он убивать ее не станет. Просто уйдет, а она пусть выпутывается, как знает. Он сильный, он справится, а ее любой может обидеть. И погоны не спасут. Балхаш ментов давно уже не боится, у него в Новоспасске все схвачено.

– Зачем?

– Не надо говорить, в какую историю ты попала. Потом, когда выпутаешься, скажешь. Если захочешь.

– А могу не захотеть?

– Не захочешь. Если мы подружимся.

Макс смотрел на Женю и видел в ней жалкую беззащитную овечку. И при этом чувствовал себя энергетическим вампиром, высасывающим из нее последние остатки жизненной энергии. Из нее выкачивал, а сам изнывал от переизбытка мужской силы. Женя так хороша, даром что мент, несмотря на худобу, в ней столько секса, зубы сводит от внутреннего перенапряжения. Он уже бросил вызов Балхашу ради нее, но это вовсе не значит, что он добрый и благородный. Он зверь, дитя дикой природы, все в нем подчинено первобытным инстинктам. Он готов защитить Женю от кого-то, но не от самого себя.

– А мы должны подружиться?

– Это единственно правильный для нас выход!

Макс медленно разводил ей ноги, руки при этом медленно двигались вверх по худеньким бедрам, растягивая капрон дешевых колготок, задирая юбку противного мышиного цвета. Женя все шире открывала глаза, с возмущением реагируя на его произвол. Но при этом лишь слегка напрягла мышцы ног.

– Это неправильный выход! – мотнула она головой.

И даже взяла его за руки, но от себя их не отбросила, даже не попыталась.

– Все неправильно, – кивнул он.

И, оставив ее ноги в покое, взял Женю за руки. Поднялся, увлекая ее за собой. И она покорно потянулась за ним, как ниточка за иголочкой.

– Но из этого неправильного должен быть правильный выход.

– Мы не можем подружиться, – качнула она головой, взгляд ее остановился, подернулся дымкой.

– Тогда мы будем любить друг друга.

Макс отпустил руки, Женю потянуло назад, но в кресло она не упала. Он поймал ее за талию, обнял одной рукой, затем другой, плотно прижал к себе. И девушка не вырывалась, хотя и дрожала, как заяц в кольцах питона.

– Твой друг правда мог меня убить? – пробормотала она, закрывая глаза, чтобы он не видел, как ей стыдно за себя.

– Он мне не друг. Но убить мог.

– Я знаю, он мог. И хотел.

– Он и сейчас хочет… И я хочу. Но не убить.

Куртка уже висела в прихожей, а китель снимался легко. На размер или даже два больше обычного, он сидел неплотно, рукава широкие, а у Жени все такое тонкое.

Женя схватилась за китель в последний момент,