Белый ворон - Владимир Григорьевич Колычев

– Не надо!

– Ты всегда можешь остановить меня, – улыбнулся он, расстегнув молнию на юбке.

– Ну не надо!

Женя попыталась остановить его, вильнув бедрами, но этим лишь скинула с них юбку. Нет, не хочет она его останавливать, жалкие попытки не в счет.

Макс хоть и молодой, но опыт у него приличный. Правда, с неприличными женщинами. С проститутками грешил, выбирал хорошеньких, а безотказные они все. Но не все искренние, кто-то всего лишь изображал страсть. Женя же тонула в нахлынувших ощущениях по-настоящему, исходила дрожью, в горячечном порыве сорвала с себя галстук. Он стянул с нее колготки, она покорно высвободила одну ногу, другую, переступила через свои трусики, застрявшие в колготках. И так же без возражений легла на диван. И, зажмурив глаза, замерла в ожидании, пока Макс раздевался. Ножки у нее тонкие, грудь под форменной рубашкой маленькая, волосы распущены, раскиданы по подушке, глаза закрыты, ресницы дрожат, губы ждут.

Ожиданий Жени Макс не обманул, навалился на нее, забросив ее ноги себе на плечи, пристроился, хватило одного толчка, чтобы мелкую дрожь в теле сменил самый настоящий озноб. Мышцы живота сжались в спазме, тело содрогнулось, как в лихорадке, из груди вырвался сдавленный стон. Отталкиваясь от Макса, девушка выползала из-под него, тело извивалось как у змеи, глаза зажмурены, губы плотно сжаты.

Но уползти Макс ей не дал, подмял под себя бьющееся в страстной агонии тело, сильными напористыми движениями усилил резонанс, заставив Женю орать благим матом.

– Хватит! – выдохнула она, когда безумство вдруг закончилось.

– Слушаюсь, гражданин начальник!

Макс прижал ее к себе со всей силы, но мягко.

– Ты не арестован, – остывая, прошептала она. – Можешь просто «товарищ».

Она не договорила, но Макс все понял:

– Ты не товарищ, ты моя девушка. Хочешь ты этого или нет.

– А если не хочу?

– Хочешь. Но не можешь. У тебя же принципы.

– И я их нарушила.

Женя лежала, не шевелилась, но Макс удерживал ее так, как будто она могла исчезнуть, раствориться в пространстве. Он не хотел ее терять. И дело вовсе не в том, что их связывает страшная для нее тайна.

– Мне проще, у меня принципов нет, – усмехнулся он.

– Ты же вор.

Женя мотнула головой, как будто отказывалась верить в происходящее. Вор фактически силой увел ее с места преступления, еще и через постель пропустил. Как последнюю шлюху… А она вела себя как шлюха, Макс ее не оправдывал. Просто ему все равно. Он хотел быть с ней и будет. Вот хочет, и все!..

– Вор без принципов.

– А как же воровской закон?

– Человек должен жить по какому-нибудь закону. Иначе он не человек… Я не человек. Я птица вольная!

– Сорока?

Макс засмеялся. Ну да, сорока тащит к себе в гнездо все, что блестит.

– А ты бы сороке дала?

– Зачем так грубо? – поморщилась Женя.

– Зато по сути!

– Хочешь, чтобы я сравнила тебя с орлом?

– Орлы охотятся за рыбками, за зайками, но я тебя не съем. Потому что ты моя зайка… И мне все равно, хочешь ты этого или нет!

– Все уже решено.

– Если у тебя есть печать, можешь завизировать постановление.

– Печати нет. Печать у начальника. И печать, и матюгальник… Знаешь, как он орет, уши закладывает!

– Это хорошо.

– Что уши закладывает?

– Что ты моя зайка. И рыбка… Будем жить в одном аквариуме.

– А если я тебя сдам? – прямо спросила Женя.

– Значит, будешь ждать меня из тюрьмы, – совершенно серьезно сказал Макс.

Не хотел он ей угрожать. И о Скауте не хотел думать. Бандиты получили свое, и, если Женя будет молчать, они скоро успокоятся. А она будет молчать. Макс в этом не сомневался.

Глава 2

Районный суд, прокуратура, отделение милиции – три здания одно за одним, просто переулок правосудия какой-то. С видом на уютный скверик вдоль улицы Дзержинского. Скамейки там, ларек, пиво, сигареты, мороженое, все такое. Менты туда-сюда, днем сигареты хорошо брали, сейчас, под конец рабочего дня, пивко в ход пошло. Холодненькое. Под стать погоде. Вторая половина октября, на улице минус два, снежок идет. А Максу все равно. Сидит себя на скамейке, одна рука на спинке, в другой сигарету держит. Он же приличный законопослушный гражданин, невесту свою с работы ждет. Сидит, никого не трогает. Но, главное, его не трогают.

Не трогали. Макс поморщился, увидев Скаута. Со спины браток подходил, тихим шагом, но Макс только с виду расслаблен, ушки у него на макушке. Не смог Скаут подкрасться. Срисовал его Макс, а попутно определил, что если ствол у него есть, то где-то далеко под курткой. И за нож Скаут хвататься не собирался, во всяком случае, пока. На разговор настроен.

– О чем сидим? – спросил Скаут, останавливаясь рядом.

– Кого ждем, – кивнул Макс, выбросив сигарету в урну, и жестом пригласил Скаута сесть, не любил он, когда рядом вот так, впритирку стоят, нависают.

– Я знаю, кого ты ждешь.

Макс выразительно молчал. Слова не скажет, пока Скаут не присядет. Или не испарится. Второе несравненно лучше.

Скаут все понял, сел, достал из кармана пачку «Мальборо», предлагать не стал. Ну да, они с Максом люди с разных гектаров.

– Я же сказал, телочка эта никому ничего не скажет. И не сказала. Неделя прошла, и ничего.

– Балхашу твоя работа понравилось. Четко, сказал, работаешь.

Макс нахмурил брови. Неожиданный подкат, со стороны солнца заходить не стали, не требуют расправы над Женей, но и в покое Макса оставлять не хотят.

– Хату нужно одну выставить.

– Я в Новоспасске больше не работаю.

– Не понял.

– Засветились мы с тобой, для меня это знак.

– Дрейфишь?

– Здесь да, если где-то, нет, – пожал плечами Макс.

И на гастроли выезжать он больше не хотел. Женя, конечно, понимала, с кем имеет дело, влюбилась в него без задних ног, но все равно хотела порвать с ним. Потому что Макс убойно компрометировал ее. Она уже наводила справки, ни по какому делу он не проходил, в розыске не числился, но все изменится, если Макс вдруг спалится. Его-то всего лишь закроют, а ее с треском вышибут со службы. С клеймом предателя. Он не желал такой судьбы для своей любимой девушки. И теперь, отправляясь на дело, он рисковал не столько собой, сколько Женей.

– Здесь нужно.

– Здесь я пас!

– Так и передать Балхашу?

– Передай Семену Львовичу, – кивнул Макс.

Он давал понять, что знает авторитета по имени-отчеству. Причем знал он Балхаша хорошо: Маламут в свое время имел с ним дела. Макс мог назвать авторитета и по