Молчание греха - Такэси Сиота

Мондэн прошел от моста к красному кирпичному зданию мемориала Дзиро Осараги. Отсюда были хорошо видны изменения, произошедшие на клумбах. В 1991 году пространство было намного просторнее, здесь почти ничего не росло. Центральный фонтан, окруженный цветами, был, кажется, ближе к краю. Самым большим изменением стало появление двух уходящих вдаль рядов арок, увитых розами. Их установили пять лет назад и высадили около ста сортов роз, наполняющих всё вокруг своим ароматом. Сейчас арки обвивала лишь увядшая лоза, но весной, наполненные цветами и листьями, они станут играть яркими красками под лучами солнца.

Если б тогда здесь была эта вереница арок, они могли бы послужить хорошим укрытием для оперативников. Преступник наверняка специально выбрал такое открытое место, планируя передачу выкупа, – это было совершенно ясно. Если б здесь удалось спрятаться хотя бы двум группам захвата, операция могла бы стать более успешной.

Мондэн прошел немного дальше и остановился. Автобусной остановки к юго-западу от площадки больше не было, зато появился небольшой переулок, ведущий к площади с фонтаном. Соседнее здание по адресу Яматэ, 111 представляло собой дом в испанском стиле с красновато-коричневой черепичной крышей и белыми стенами, которые красиво гармонировали друг с другом. Сейчас это здание находилось в собственности города Иокогама, но Мондэн помнил, что в то время оно было чьим-то частным владением.

Раньше на дороге, ведущей отсюда к Английскому особняку и розарию, было что-то вроде черной арки. Пять лет назад розарию придали черты английского парка, и теперь он назывался «Инглиш роуз гарден». И даже сейчас, в межсезонье, растительность в нем была гораздо богаче, чем в прежнем розарии.

Английский особняк составляет одно целое с английским розарием. Как и у здания на Яматэ, 111, у него элегантная красновато-коричневая черепичная крыша и белые стены, а его характерные круглые окна напоминают иллюминаторы теплохода. Раньше перед зданием была парковка, и в день происшествия там на служебной машине прятались детективы из отряда оперативного реагирования. Тогда после захода солнца температура резко упала, и двое полицейских вынуждены были продолжать наблюдение за плохо различимой отсюда смотровой площадкой, не имея возможности ни завести мотор, ни укрыться одеялами.

Мондэн прошел через бывший главный вход в розарий и оказался на смотровой площадке, откуда открывался широкий обзор. Одиннадцать белых колонн, расположенных через равные промежутки на коротких каменных ступенях, поддерживали плавно изгибающуюся светло-зеленую крышу.

Спустившись по каменной лестнице, он оказался на круглой смотровой площадке, выложенной брусчаткой. Положил руки на железную ограду высотой по пояс и посмотрел на портовый город.

Облака, висевшие над головой, рассеялись, и на бледно-голубом небе засияло неяркое солнце. Хотя здесь было не очень высоко, с площадки открывался вид на всю Иокогаму. От этого вида на душе у Мондэна стало лучше. За жилыми кварталами шли склады, штабеля контейнеров и краны, напоминающие стадо жирафов. За изгибающейся линией залива раскинулся большой мост скоростной автомагистрали Сюто «Иокогама Бэй Бридж».

Увидев главную опору моста в форме буквы «H», Мондэн вспомнил историю, рассказанную ему Накадзавой.

Исполняя свои обязанности инструктора, тот продолжал следовать за Сигэру Кидзимой, находившимся в состоянии изнеможения. Сигэру один раз даже потерял сознание, но собрался с силами, чтобы отнести тяжелые сумки с выкупом на смотровую площадку, и, добравшись до места, схватился за перила и склонил голову перед видом Иокогамы. В то время со своей позиции Накадзава мог видеть главную опору моста за заливом, освещенную завораживающим светом. На детектива произвел огромное впечатление контраст между напряженностью происходящих событий и безмятежным спокойствием величественного сооружения.

Мондэн посмотрел в сторону пирса Ямасита и издал восторженный вздох. Не теряя времени, вытащил смартфон и начал снимать. Пока он фотографировал, меняя увеличение объектива, позади него раздался голос:

– Гандама снимаете?

Обернувшись, он увидел Сэндзаки, стоящего рядом в костюме и без тени улыбки на лице.

Восемнадцатиметровый Гандам появился в Иокогаме летом 2020 года. В конце ноября того же года средствам массовой информации была передана вся программа лимитированного по времени проекта GUNDAM FACTORY YOKOHAMA, главным экспонатом которого была фигура робота.

Когда ее открыли для публики, Мондэн как можно скорее отправился посмотреть на нее и остался под большим впечатлением, увидев, как Гандам RX-78F00, трансформированная версия оригинальной модели, излучает свет в такт Beyond the Time в исполнении Рюити Кавамуры. Хотя робот мало двигался, Мондэну, как человеку, который с детства занимался изготовлением пластиковых моделей, понравился точно рассчитанный диапазон движений, когда построенная в натуральную величину модель Гандама раскрывала ладонь.

Модель первого поколения стояла лицом к нему на фоне порта Иокогамы. Гандам на причале издалека был хорошо виден с головы до ног. С вершины холма можно было точно оценить его размеры, и Мондэн вздохнул с облегчением от того, насколько хорошо выглядела модель.

Сэндзаки окликнул его как раз тогда, когда он фотографировал этот впечатляющий вид.

– Извините, что опоздал.

Хотя до назначенного времени встречи оставалось еще десять минут, Сэндзаки вежливо поклонился.

– Нет, нет, это я пришел слишком рано.

Небо над портовым городом становилось все яснее. Сэндзаки, стоявший рядом с Мондэном, прищурился, глядя на красивый пейзаж. Он пришел в галстуке, хотя было воскресенье, и Мондэн с удовлетворением подумал, что не зря сам надел пиджак.

– Я слышал, что он сделан в натуральную величину, и он действительно очень большой. Если эта штука придет в ярость, полиция префектуры вряд ли что-то сможет сделать.

Очевидно, Сэндзаки решился отпустить редкую шутку, чтобы продемонстрировать уважение к человеку, которого пригласил встретиться. В любом случае с момента их знакомства прошло около четверти века, и Мондэну показалось, что они стали немного ближе друг другу.

– Думаю, Иокогаме ничего не грозит. Он в основном воюет в космосе.

– Что ж, это хорошо.

– Правда, было несколько боев на Земле…

Диалог оборвался, и они оба сдержанно улыбнулись. Им обоим было за пятьдесят, и прошли десятилетия с тех пор, когда так просто было заводить друзей. Теперь терять друзей доводилось, но новых почти не было.

– Извините, что позвонил вам в воскресенье. Я хотел поговорить с вами об одном деле…

– Нет, нет, вообще-то мне тоже нужно было вам кое-что сообщить.

– Это касается художника?

Кивнув, Мондэн в хронологическом порядке рассказал ему о своих беседах. Как Кейко Исояма, репортер «Хёго симпо», сообщила, что семья Киси, которая управляет галереей «Рокка», была рассержена статьей в еженедельном журнале «Фридом» и что гонорар Осаму Кисараги за картину составлял двести пятьдесят тысяч иен, и как Ёсиаки Нисио из универмага «Фукуэй» сказал, что проект Сакуносукэ Киси, который планировалось реализовать около тридцати лет назад, провалился из-за внешнего давления.

– Сакуносукэ планировал