Последняя жертва озера грешников - Марина Владимировна Болдова

— Не вини себя, не зацикливайся. Сосредоточься на хронологии событий, — приказал Сотник, а Ляна посмотрела на него с удивлением. Пожалуй, так жестко он с ней не говорил никогда.

— Хорошо, постараюсь без отступлений, — согласилась Ляна. — Потом мне позвонили из полицейского управления, где служил Отто. И сообщили об авиакатастрофе. И опять я укладывала вещи. До меня просто не сразу дошло, о чем этот немец лопотал на плохом русском. Но главное, что я поняла — он почему-то уговаривал меня пока не прилетать. Как думаешь, чем я могла им помешать? Что там случилось? Кто виноват в том, что самолет разбился? Твое начальство в курсе?

— Ровно настолько, насколько и ты. Никакой конкретики. Так, приехали. Сиди в машине, я в магазин. Постараюсь недолго.

И вновь Ляна подчинилась. Такого Сотника она не знала.

* * *

Михаил понимал, что Ляна не до конца осознала потерю. И больше озабочена вопросом, как случилось, и кто виноват, чем мыслями, как будет жить дальше она. Без них, самых родных и любимых. И все же самообладание ее поражало. Наверное, он бы не смог так спокойно и логично мыслить, как она сейчас. Мало того, еще переживать за какого-то бродягу, с которым познакомилась несколько часов назад.

Михаил зашел в магазин и первым делом набрал номер Рожнова. Сообщив ему, что нашел Ляну, но та пока ничего толком не объяснила, он следом позвонил Юле.

— Прости, что беспокою в нерабочее время. Нужна помощь. Валевский Алексей Львович, уроженец Жуковки. Года рождения не знаю, но младше меня. Все, что сможешь найти на него. Фамилия мне знакома, но вспомнить, где пересекались, не могу. И еще. Нашел Ляну. На ее старой даче, — коротко сообщил он. — Я на связи, звони в любое время. Спасибо заранее, Юля.

Пока говорил с девушкой, накидал в тележку продуктов. Подумав, прихватил бутылку вина и коробку эклеров.

Очереди на кассе не было, Сотник расплатился и вернулся к машине.

Ляна сидела на кухонном диване, поджав ноги, Михаил, торопясь, делал бутерброд с ветчиной.

— Давай так, я готовлю, ты вспоминаешь, что было дальше. Лады? На, пока съешь это, потом приготовлю горячее, — он поставил перед ней тарелку с бутербродом и стакан томатного сока.

— Спасибо. А что дальше… Дома я опять укладывала одежду в чемодан, старые игрушки Любочки… когда она выросла из погремушек, выкинуть их рука не поднялась… О чем бы я ни думала, одна мысль постоянно лезла в голову — возможно, ошибка какая-то? Другой самолет рухнул, а не тот, с ними. Или их там не было, в последний момент планы поменялись. Не могли же они все вместе вот так… уйти! Любочка маленькая совсем, ее за что?!

— Ляна! — прикрикнул на нее Сотник, а она вздрогнула от непривычно громкого его голоса. Не кричал он на нее никогда!

— Да, Миша, я поняла… больше не буду. Только факты… Потом кто-то звонил в дверь, очень долго. Пришлось открыть. Это был Ткачев. Я пыталась сказать, что никакой сделки не будет, я уезжаю. Но он просил осмотреть квартиру, совсем не слушал, что я говорю. И ходил по комнатам, а я за ним. Тогда я сказала ему, что у меня погибла вся семья. Я заплакала, и, наконец, сама поверила, что все так и есть. Дальше не помню. Кажется, потеряла сознание, потому что очнулась в кровати Таты, рядом на стуле сидел Ткачев. Он сказал, что я спала больше суток, а он не уходил домой.

— Подожди, он целые сутки был у тебя в квартире?!

— Получается, что так. Мне кажется, он очень боялся, что я уеду и откажусь от сделки.

— И ты согласилась.

— Да. Мне хотелось, чтобы он оставил меня в покое. А он все топтался возле кровати, я даже встать не могла. Я не знала, когда вернусь из Германии, поэтому поставила ему условие, что мои вещи он перевезет в новую квартиру на Набережной. Георг приобрел ее еще до отъезда.

— Я в курсе. Был там сегодня. Ткачев при мне разгружал машину. Просил передать тебе, что все исполнил, как обещал.

— Миша, так ты меня искал?! А как ты понял, что я пропала?! — Ляна в изумлении смотрела на Сотника, который вдруг смутился.

— Неважно, потом объясню. Вспоминай дальше, — приказал он.

— Я обещала быть на следующий день утром в МФЦ. Только после этого он ушел. А я опять легла, потому что не было ну, никаких сил, понимаешь? Только заснуть и не проснуться…

— Ляна…

— Ладно. Ты же знаешь, сама бы я никогда, я же знаю, что там уготовано для самоубийц, — Ляна указала пальцем вверх, хотя Сотник стоял к ней спиной.

— Ты не можешь знать.

— А вот знаю. Персональный ад там, для каждого — свой. Обжоры, например, никак не могут наесться. А еды — вдоволь, — попробовала пошутить Ляна, но по напряженной спине и молчанию Сотника поняла, что неудачно. — Прости, опять меня увело в сторону. Я «ушла» в ночь, по-моему, даже не просыпалась ни разу. А утром вызвала такси. Но перед этим заказала билет на вечерний рейс в Дрезден. В МФЦ мы были недолго, потом поднялись в офис Краевской… — Ляна задумалась. — Миша, я сейчас поняла еще одну странность. Краевская все время упирала на то, что Ткачев готов заплатить наличными. Неожиданно, да? Причем, звучало так, будто мне это должно быть выгодно. Почему? Мне, в принципе, было все равно. Поэтому я согласилась. Потом он так и выложил на стол Краевской четыре миллиона пачками. Она пересчитала, отдала мне. Я сложила в сумку. Еще мелькнула, помню, мысль — как сяду с такими деньгами в такси? Замок не застегнулся… Спросила Краевскую, где ближайший офис Сбербанка. Она бросила быстрый взгляд на Ткачева и ответила, что в противоположном крыле на первом этаже здания. Я попрощалась с ними и ушла. Ты знаешь, а Валевский, когда я ему рассказывала, сразу на меня наехал, что я, дура, в какую-то известную схему вписалась. Уверен, что за мной следили. Бред какой-то.

— Это не бред, Ляна, а вполне рабочий вариант.

— Но тогда получается, что Ткачев в доле? Возможно, и Краевская тоже? Но ее нашел Георг! Ничего не понимаю!

— Разберемся. Давай поедим. Картошка, сосиски, овощи. Устроит?

Ляна улыбнулась. Такого Сотника — в фартуке и с кухонным ножом в руке, она тоже не знала.

Она невольно залюбовалась им, только сейчас заметив, что он