Последняя жертва озера грешников - Марина Владимировна Болдова

— Миша, все в порядке. Сейчас выхожу, — крикнула она бодро, но голос сорвался, она закашлялась.

— Не утони там! — приказным тоном выговорил Сотник.

Ляна, чтобы не искушать судьбу, быстро вымылась жесткой мочалкой. Терла тело с ожесточением, словно сдирая с кожи чужие запахи, которые вдруг ударили ей в нос, когда раздевалась. Как раньше не замечала?!

Она вышла из ванной комнаты шатающейся походкой, все-таки не нужно было наливать в ванну такой кипяток, что стоял пар. Боль сдавила виски, расползаясь по всей черепушке, и вскоре охватила всю голову. Перед закрытыми глазами поплыли клочья «паутины» и разноцветные круги, Ляна, чувствуя, что падает, ухватилась за дверной косяк.

— Да твою ж налево, Лянка! Баню устроила, разве ж так можно! — услышала она, Сотник подхватил ее на руки и понес по коридору.

— Лежи. Пить хочешь?

— Да, — пролепетала Ляна, так и не открыв глаза.

— Принесу, не двигайся. Голова закружилась? Сама виновата. Болит? Таблетку?

— Да, — более твердо произнесла она, и посмотрела прямо.

Перед ней была спина Сотника, тот стоял у раскрытого шкафа и шарил по полкам.

— Переоденься, в махровом халате спать жарко будет, — не глядя на нее, Сотник кинул на кровать какую-то одежду и вышел из спальни.

— Спасибо, — едва слышно пролепетала она.

Ляна встала и скинула халат. Быстро посмотрев на себя в зеркальную дверцу шкафа, отвернулась. «Хотела похудеть? Получай. Пять кило минус как минимум. Щеки впали, под глазами мешки, губы в трещинах. Это я уже чистая. А какая красота открылась взору Сотника, когда он меня увидел на дороге? Понятно, почему все машины проезжали мимо — кому охота, чтобы грязная бомжиха салон испачкала? Если бы не он, так бы и топала по обочине, пока не упала. Спасибо, господи, что послал его ко мне!» — вдруг расчувствовалась она до слез. Так, шмыгая носом, она стала одеваться.

Белая футболка оказалась вполне впору, модного размера оверсайз, правда, длиной почти до колен. Цветные трусы с рисунком пальм на фоне моря (или, скорее, шорты) были со шнурком, она затянула его на талии и, обернув вокруг, завязала впереди бантиком. Ляна снова посмотрелась в зеркало — в нем отразилась не женщина тридцати четырех лет от роду, а подросток. Худая угловатая пацанка с сутулыми плечами, отсутствием намека на грудь и тощими коленками, торчащими из ярких цветных штанин.

— Одета? — донеслось из-за двери.

— Да, входи.

— В кувшине — вода с лимоном, в коробке — вафли и печенье. Ты мало ела, хотя, больше пока и нельзя. Ночью захочешь есть — перекуси, но не все сразу съедай. И таблетку…

— Что ты со мной, как с маленькой!

— А что, зрелая уже дамочка? Твои поступки за последние несколько суток говорят об обратном.

— Тебе меня совсем не жаль, Миша? — пролепетала она ему в спину — Сотник был готов уже покинуть помещение.

— Не жаль? — резко развернулся он к ней. — Это немного не то выражение, Ляна. Если учесть то, что я пережил за этот день. Я чувствовал, что с тобой беда. Но знать не знал, какая. Ты не звонила сама, и не отвечала на звонки. Тебя не было дома, и тут выяснилось, что ты продала квартиру. А нора твоя на Базарной сгорела. И никто о тебе ничего не мог сказать! Если бы не Юля…

— Кто такая Юля? — почему-то испугалась Ляна.

— Сотрудница. Девочка, как окрестил ее мой начальник — компьютерный гений. Юля из интернета за десять минут узнала о тебе больше, чем я за полтора года отсутствия в городе. Кстати, это она выудила пост о крушении самолета, немецкий блогер выложил, в наших СМИ не было ни слова. И даже начальство скрыло от меня информацию о катастрофе.

— Почему?!

— Потому что сверху, якобы, велели молчать. До выяснения причин. Видите ли, твой муж, Георг Фандо, в нашем городе — фигура далеко не последняя. И на нем много чего завязано. Я первым делом подумал, что ты тоже там, в самолете. Хорошо, что сразу сообразил, что ты в городе, раз квартиру вчера продала. Но самое для меня непонятное, что ты не позвонила, даже когда узнала о гибели всех своих родных. Это же такая… беда! А теперь скажи мне — я для тебя кто, Ляна? На каком месте по счету?

— Миша, я не подумала…

— Да, конечно, не подумала, не вспомнила… Но хотя бы сообразила, что ли, где я работаю! В полиции! Но нет — на сделку пошла одна, с полной сумкой налички шастала, о чем думала?!

— Так все же в порядке…

— С тобой — да. Повезло тебе, организм крепким оказался. А вот еще пятерым пропавшим собственникам квартир, проданных бандой, нет. Ни живых, ни трупов…

Ляна при этих словах Сотника вскрикнула. Они! В яме у избы — пятеро!

— Старик, двое мужчин, женщина и парень, так? Я знаю, где они, Миша! Точнее, их тела.

— Что ты городишь?!

— Да послушай! Рядом с той избой, куда меня привезли, вырыта яма. Там все пятеро! Они сначала приходили ко мне как призраки. Я чуть с ума не сошла — стояли в ряд и просили помочь. А что я могла?! Я и сама была мертва. По крайней мере, не была уверена, что жива. А потом я выбралась и нашла яму. Там запах… И они опять выстроились в ряд и просили о помощи. Понимаешь? Но я тогда ничего не могла! Дар пропал, как и не было никогда, — Ляна замолчала.

— Ты должна была стать шестой, даже восьмой, потому что еще две жертвы аферистов точно опознаны. Теперь дошло?

— Помолчи… — Ляна закрыла глаза.

Они вновь стоят перед домом. Так же в ряд, как Ляна видела их перед тем, как уйти в лес. Но сейчас они не просят о помощи, а молчат. И на них не лохмотья. Старик, так вообще в белых брюках и тенниске. На голове — белая же шляпа. Женщина — в пестром платье до колен и тапках, оба мужика одеты примерно одинаково в спортивные штаны и футболки. Подросток — в модных рваных джинсах и голый по пояс. Спиной к Ляне, но лицом к ним стоит еще один человек. Что-то знакомое кажется ей в его облике. Он оборачивается. Насмешливая ухмылка, серьезный прищур глаз, короткий ежик черных волос и седые виски. Валевский…

— Миша, опять они. И рядом Валевский. Не с ними в ряд, а напротив них. Что это значит?!