Последняя жертва озера грешников - Марина Владимировна Болдова

зеленую арку. И стоит шагнуть в нее — и ты на верном пути. Шагал, но упирался в непроходимую чащу. Выныривал из арки, находил еще такую же, потом еще, и каждый раз оказывался в тупике. Плюнул, решил вернуться в дом, но неожиданно сообразил — он шагал слишком широко. Вернулся к последнему дому, отсчитал пять шагов помельче и вышел-таки на дорожку. Вскоре места показались знакомыми, вроде проходил уже здесь, и точно — еще метров через двадцать услышал журчание ручейка — источник! Набрал воды, а там уже тропа до избы хожена-перехожена.

Подбирался к дому осторожно, вдруг те, кто привел Ляну, все же рискнули вернуться. Хотя бы для того, чтобы проверить, жива ли женщина.

Изба издалека выглядела нежилой. Ни огонька не видно, ни голосов не слышно. Да и дверь все так же подперта бревном. Значит, не было никого со вчерашнего дня.

Первым делом осмотрелся в поисках той ямы, где трупы. Ляна сказала, что та справа от входной двери. Валевский опустился на колени и тут же в нос ударил тошнотворный запах. Здоровой рукой он нашарил кольцо, но крышку люка поднимать не стал. Просто решил поверить Ляне на слово — тела бедолаг там.

«Кто эту яму вырыл? Точно не дед и не я. Как вообще эти упыри нашли избу? С реки ее не видно, берег крутой и высокий. Если не знать, что ступени в земле среди кустов сделаны, то подняться невозможно», — подумал Алексей. Он убрал бревно, зашел в дом и огляделся.

Пустые бутылки в свете лунной дорожки увидел сразу — они стояли у кровати. Он пнул их ногой. На столе лежал пустой пакет, в котором он в прошлый раз принес пряники и печенье, остатки крестовины рамы и сломанный нож. Алексей недобро усмехнулся, представив, как Ляна из последних сил ковыряет трухлявое дерево этим ножиком. «Убил бы тварей!» — вспыхнула злость на ее похитителей. Он не мог понять одного — почему женщину оставили в живых? Возможно, и остальные жертвы умирали своей смертью от голода и обезвоживания? Дикость какая-то. Милосерднее было бы их лишить жизни сразу. «Что ты и сделал! Убил бедную женщину и сбежал! Добрый убийца!» — упрекнул он сам себя. «Если выживу, сдамся в полицию», — уже не впервые за последние несколько часов подумал Валевский.

В бидоне, как сказала Ляна, мобильного не оказалось. Странно было бы, если б он там был! Да даже, если б и был, толку от него, разряженного!

«Телефон забрали эти двое, к гадалке не ходи. Да и фиг с ним. Меня нет, я умер. Сгорел заживо», — подумал Валевский.

Он устал, к тому же ныла рука. Завтра рано утром он спустится к реке. Если повезет, его заметят рыбаки из Жуковки. Раньше их было на речке немерено — лодки через каждые метров пять. Только давно это было, еще когда был жив дед. У рыбаков наверняка найдется мобильник. Если же нет с собой, отвезут его в Жуковку. Он пойдет в полицию, но не сразу. Сначала повидается с одним человеком, которому доверяет безоговорочно.

Алексей старался не думать еще об одном варианте спасения. Ляна могла не сдержать слова и привести помощь. Не обнаружив его в дачном доме, прямо сюда. Если не в ближайшее время, то утром. Тогда получится не явка с повинной, а арест. И «воскресшему» Алексею Валевскому придется ответить за все, что натворил. И за смерть той женщины в первую очередь…

Глава 13

Михаил смотрел на спящую Ляну и непонятное чувство, которое испытывал к ней, беспокоило его больше, чем предстоящий разговор. А он должен убедить ее прямо сейчас, после завтрака, вернуться на дачу, а оттуда дойти пешком до места, где ее держали. Если уж другого пути, то есть по воде, она не знает.

Сотник был уверен, что Ляна без труда найдет избу, сама хвалилась, что у нее «шишка ориентации» (смешное название, ей-богу), на месте и хорошо работает. И показывала в этот момент на темечко, мол, получаю подсказки сверху. К тому же, по лесам вокруг дач Ляна Бадони шастала, как по собственной квартире, по одним ей известным ориентирам отыскивая нужную дорогу. Так что отговорок по типу — не помню, не ведаю, быть не может.

А сейчас Михаил был встревожен своим едва сдерживаемым желанием: лечь рядом, обнять крепко, но с нежностью, чтобы не сомневалась в том, что дружеским объятием здесь и не пахнет. Разбудить поцелуями в закрытые плотно веки, откинуть волосы с лица, чтобы прикоснуться губами к бледным щекам, кончику носа и, наконец, добраться до приоткрытых во сне губ. Дальше фантазия не шла, но уже от этих видений плыла голова и сладко ныло сердце.

«Очнись, олух, что творишь! Включи мозги!» — приказал он себе и, наклонившись, дотронулся до ее плеча: Ляна лежала на спине, укрывшись по грудь тонким пледом.

— Ляна, проснись, пора.

Она открыла глаза резко, словно вынырнув из сна, но осмысленным взгляд стал не сразу.

— Правда, вставай, подруга, нас ждут великие дела, — выдал он банальность дрогнувшим голосом: ему подумалось, что она сразу считает его грешные мысли.

— Который час?

— Семь.

— Понятно. Спозаранку хочешь Валевского догнать, — усмехнулась Ляна.

— Умница, правильно мыслишь и понимаешь, что это необходимо, — выдал он менторским тоном, а про себя выругался — нашелся наставник! — И ты знаешь, где он сейчас, — добавил он, отметая заранее все ее возможные отговорки.

— Ладно. Только замечу, что я подчиняюсь тебе не потому, что считаю Алексея преступником.

— Очень интересно. А почему? — усмехнулся Михаил.

— Потому что человек ранен и нуждается в помощи! А я эгоистка, бросила его. Если не поторопимся, он истечет кровью, я знаю, что ему сейчас плохо!

— Ты чем поможешь? Ему врач нужен.

— Кровь заговорю, Сотник, пока до больницы доберемся! Рана у него опять кровоточит.

— Пусть так, — вроде бы равнодушно произнес Сотник, подумав ревниво — кто, тебе, женщина, этот новый знакомец, если так беспокоишься?

Он отправился на кухню, бутерброды на завтрак были уже готовы, осталось пожарить яичницу. Он хотел принести завтрак гостье в постель, но вовремя одумался, посчитав это действие слишком… интимным и опять же банальными. В каждом втором сериале поднос с утренним кофе герой-любовник тащит в спальню, где красиво пробуждается ото сна та, с которой он провел ночь. Будь то постоянная подруга или случайная партнерша.

Ляна для Сотника ни та, ни другая. Она для него — любимая…

Он услышал, как со щелчком закрылась дверь ванной комнаты.