Последняя жертва озера грешников - Марина Владимировна Болдова

Ляна промолчала, а Михаила «понесло»…

— Спорим, ты даже не задумывалась, что кому-то может быть интересна ваша жизнь? Понятно… Но Георг-то наверняка был в курсе, что несколько местных блогеров выкладывают в сети не только факты, но и сплетни.

— Не думаю, что ему было интересно…

— Правильно, ему с высоты его положения плевать на то, что о нем думают и пишут. Но ты — его жена. На первых порах после свадьбы для читателей этих блогов фигура любопытная. Будь уверена, они нарыли о тебе информации, это их хлеб. А теперь представь, если им удалось узнать что-то интересное из твоего прошлого.

— Что ты имеешь в виду?

— Да хотя бы твои гадания. Или предки-цыгане. Опять же, могли всплыть в контексте эти дачи, место тоже загадочное. И смерть твоего отца, история с золотом, Любой, Громовым. Это же клад для блогера!

— Я не понимаю, Миша, ты к чему ведешь?

— Ладно, объясню доходчиво. Авиакатастрофа, где погибают все, кто тебе дорог. Пожар на Базарной. И ограбление.

— Что пропало-то?

— Все ценные часики из коллекции. Да и не ценные тоже унесли. Мальцев, предположительно, даже видел вора. Но не об этом сейчас. Продолжаю список. Мутная сделка по квартире. Твое похищение. Теперь — погром на даче. Очень похоже на то, что кто-то активно занимается поисками какой-то ценной вещи, о которой узнал, например, из очередного поста блогера. Сам писака, возможно, просто закинул инфу и словил лайки, как это у них там происходит. И дальше не полез. А кому-то из читателей стало дюже интересно, и он начал поиски.

— Ты фантазер, Миша. Какие-то ценности… Господи, да в усадьбе Фандо дорогого барахла на миллионы! Шли бы прямо туда, зачем шарить в моих бедных норах. Или ты думаешь о чем-то конкретном?

— Я думаю о цыганском кресте, который исчез из гроба твоей прабабки в день похорон.

— Как это исчез?! Тебе откуда об этом известно?

— О краже мне рассказала преемница Любы Настя Баркан. Помнишь ее?

— Да, конечно. Совсем молоденькая девчушка.

— Неважно, сколько ей лет. Она — шувани табора Жуковки, по крайней мере, была ею полтора года назад, когда я уходил на СВО. Ты помнишь, тебе Люба запретила присутствовать на похоронах? Настя отдала тебе ее перстень, а крест был в руках мертвой Любы, я сам видел. Ты попрощалась с бабушкой, Настя пошла нас провожать до калитки, вернулась — креста уже не было.

— Но ты же искал его потом? Кстати, почему мне не рассказали?

— Нет, не искал, заявления не было. И Настя просила тебе не сообщать.

— Люба говорила, что проклятье креста падает только на того, кто его украдет. Выходит, вор сейчас либо мертв, либо сильно страдает.

— А ты не думаешь, что Люба знала, что крест украдут и нарочно попросила, чтобы его положили к ней в открытый гроб? Практически, на всеобщее обозрение. Кто-то соблазнился…

— Пусть так, но при чем здесь то, что происходит со мной здесь и сейчас? Прошло четыре года со смерти Любы!

— А вот это — вопрос, который требует расследования. Есть одна зацепка…

— Ты о чем?

— Тебе не понравится. Валевский. Он из Жуковки и как-то уж слишком близко к тебе подобрался. Изба с трупами, этот дом… возможно, и к пожару на Базарной он имеет отношение? Подумай…

— Что ты к нему прицепился?!

Сотник пожал плечами. «Кто ей это хлыщ? Печется как о родном», — вновь ревниво подумал он.

— Михаил Юрьевич, мы закончили. Сняли все, что смогли. Наверху один слабый след от ботинка сорок второго размера. Пальчиков множество, будем работать, — отвлек его от собственных мыслей голос эксперта.

— Спасибо, Женя. Давайте, грузимся, дальше идем пешком. Ляна, далеко?

— Сначала короткой дорогой проведу к источнику, а там еще минут двадцать до избы. Если тропу найду, конечно, — тихо добавила она, явно думая о чем-то своем.

* * *

Валевский растер виски кончиками пальцев, пытаясь прийти в себя. Он слишком резво поднялся с кровати, закружилась голова, и он вынужден был опуститься обратно.

Он почти не спал, уснуть не давала тупая ноющая боль. Он понимал, что «анестезия», которую «сделала» ему новая знакомая, почти прошла, как она и предупреждала.

Алексей потрогал руку, повязка вновь пропиталась кровью. «Почему Ляна не настояла, чтобы я пошел с ней? Могла бы предположить, что рана откроется. Оставила истекать кровью… — усмехнулся он, сам себе не веря. — А ты бы пошел за ней? Нет. И она об этом знала. Поэтому и ушла без тебя».

Валевский в молодости не верил в предсказания, ворожбу и прочую колдовскую муть, хотя дед однажды признался ему, что ходил в табор к шувани. «По одному полюбовному вопросу», — выразился тот. А цыганка вместо ответа, якобы, предупредила его о грядущей вскоре беде. Беда случилась прямо днями, но не с ним, а с самым дорогим ему человеком. Кто такой или такая, дед умолчал. Только Алексей навсегда запомнил его взгляд, полный страдания, и скупые слезы. «К черту таких гадалок!» — вспылил Алексей, которому в тот момент стало жалко деда. «Не посылай никого, а то сам там окажешься!» — упрекнул тот.

План своего «побега» Алексей рассчитал и перепроверил сто раз. Должно было получиться! И сначала все шло гладко, даже труп, сгоревший в машине, санитар морга подогнал подходящий, только у несчастного мужика на груди была татуировка. И место Алексей выбрал удачно, сразу за крутым поворотом, не доезжая до съезда на дорогу, которая ведет в Жуковку. Он знал, что уже были там аварии, и не одна. Считался этот кусок дороги проклятым местом, потому что проложили трассу прямо через старое кладбище. Взяли и сравняли с землей заброшенные деревенские могилы, не слушая жителей Жуковки. Бились там машины, особенно зимой. Выжившие водители рассказывали, что перед аварией воочию видели, как трассу переходят призраки. Байки, конечно, но старались все, кто едет, на всякий случай снизить скорость.

А он, якобы, не снизил, и машину занесло. Пригодились навыки экстремального вождения, полученные в армии, и недолгая работа каскадером — авария случилась ровно так, как рассчитал.

Жаль было «Мазерати», права Ляна. Сколько было автомобилей в пользовании, а этот — любимый. Так что, сердце ныло, слов нет. Сгорел до остова, он даже не сомневался.

Добрался Алексей до дедовой избы без приключений и ненужных встреч, хотя в посадках за Жуковкой, через которые шел, народ часто шастает — кому на речку пройти, кому по грибы. Не попался никто! С собой только пакет, в котором бутылка колы, бутылка воды и пряники с печеньем,