Последняя жертва озера грешников - Марина Владимировна Болдова

что слезы из глаз. Знаешь, почему я замуж вышла за Костю, хотя увлечена была его другом? Однажды по совету Ростовцевой пригласила их обоих на празднование дня рождения, двадцать лет мне исполнилось. Владимир пришел с бутылкой водки и букетом гвоздик. А Костя принес в подарок купленные у бабулек на рынке теплые вязаные шапку и шарф. «Ты не пьешь, к цветам равнодушна, знал об этом Владимир? Нет. А Константин как-то приметил, что и осенью, и зимой в тонком берете щеголяешь. Хотел уберечь от мороза твои уши, а согрел душу заботой. Так? Но выбор за тобой», — только и сказала она. Вот так и образовалась у меня семья — Костя, дочь приемная Маняша и бабушка Женя. А теперь и внуки, даст Бог, правнуков дождусь, Лелька-то у нас — невеста уже. И все они — мои…

Женишься ты, Алексей, и у тебя будет твоя жена, твои дети, твоя ответственность за них. Некогда будет себя жалеть. Соберись, вылей эту чертову водку в раковину и живи. Ну, а если край — приходи, помогу. Я, муж, зять, дочь — что-то, да придумаем», — закончила она.

Леха только кивнул, соглашаясь и благодаря. На другие эмоции не хватило сил. Только одна мысль в голове — почему ничего не знал о Шульге? Потому, что только о себе и думал…

Про учебу мысль запала, но решил все же училище добить. Ну, а с водительскими правами и дипломом автомеханика — в армию. А потом уж в город, в институт…

Алексей понял, что не уснет. То ли от сырости, то ли от поднимающейся температуры лихорадило все сильнее. Он встал, завернулся в ветхое одеяло и подошел к окну.

В оконный проем все настойчивее проникали солнечные лучи, Алексей подумал, что часов семь утра уже есть. Он глубоко вздохнул. В доме стоял приторный запах пропитавшихся влагой травы и сосновых иголок. Скоро должны уже на реке появится первые лодки с рыбаками. Пора было спускаться к воде.

Он подошел к краю обрыва. Ступенями те остатки некогда крепких досок можно было назвать с натяжкой. По обеим сторонам росли кусты, можно было бы попробовать спуститься, хватаясь за них здоровой рукой. Но риск сорваться по практически отвесной круче был велик.

«Как же они Ляну подняли наверх? Она же сама была не в состоянии двигаться, это было видно. Ладно ее, весу в ней, как в барашке. А мужики-то, о которых она говорила… о тех, чьи трупы в яме? Не по доброй же воле они лезли вверх? Загадочно», — подумал он и решил пройтись по высокому берегу вдоль речки. Узкую, но хорошо вытоптанную дорожку он увидел не сразу. Видно было только начало, дальше тропа терялась в зарослях кустов.

Валевский двинулся по ней. Через какое-то время начался постепенный спуск вниз. Вскоре Алексей дошел до воды, где с удивлением обнаружил аккуратные мостки. Он встал на них и тут же заметил рыбака в лодке.

Глава 15

Сотник вздрогнул от раздавшегося звонка мобильного, он был уверен, что сигнал в этом месте не ловится. По крайней мере, так было четыре года назад. Приходилось топать к трассе, как говорила Ляна. Значит, где-то неподалеку поставили вышку сотовой связи.

— Слушаю. Да, доброе, Артем. Я в лесу с опергруппой из района. Ляна Фандо со мной. Да, новые обстоятельства. Ты встретил в аэропорту Светлану Соболь? Так… и что она? Квартиру купила у отца по его желанию? Ох, не верю. Правильно, что взяли подписку. Можно было бы и задержать до выяснения. Ладно, взяли и взяли, ты прав, деваться ей некуда. Когда освобожусь? Думаю, к обеду. Хорошо, до встречи.

Слышимость была плохая, приходилось переспрашивать, но это была связь!

Он видел, как Ляна при первых звонках направилась к выходу, успел заметить и растерянное выражение ее лица. Она о чем-то думала, эту складку между бровями он помнил — она всегда морщила лоб, когда не могла сразу сосредоточиться на мысли. И какое у нее бывало лицо, когда она «уходит в астрал» (он так однажды назвал, но Ляна лишь усмехнулась), тоже помнил: неживое, щеки без намека на румянец, словно бледная застывшая маска, а не лицо живого человека…

Он долго не мог привыкнуть, стараясь за небрежными шутками скрыть свой страх за нее. Она «возвращалась» так же мгновенно, как и «пропадала». Открывала глаза и начинала говорить. Быстро, четко, выговаривая каждое слово. «Слушай, не перебивай, Сотник! Я могу потом и не все вспомнить!» — однажды резко оборвала она его, когда он попытался задавать какие-то наводящие вопросы. Он привык и к такой Ляне. Любил и такую. А вот Фандо, видимо, терпел недолго, раз заставил ее отказаться от своего дара. «Дар не мой, Миша, — поправляла она. — Знаешь, все чаще я думаю, что это не дар вовсе, а проклятье. Наказание такое за какие-то грехи в прошлых жизнях». Может быть, и Георг считал ее способности наказанием? И хотел уберечь по-своему. Или же он боялся, что однажды она узнает о нем что-то, о чем знать не должна?

Тогда, четыре года назад, когда они часто бывали втроем, Сотник, однажды заметив, как смотрят друг на друга Фандо и Ляна, запаниковал ни на шутку. Да, они с Георгом были в детстве друзьями, но это было так давно, что и вспоминалось с трудом. Сейчас же Фандо в городе был фигурой далеко не однозначной, но настолько влиятельной, что с ним считались даже на самом верху местной власти. И как был уверен Михаил, побаивались. Да и не хотелось, видимо, терять руку, столь щедро сыпавшую на проекты и благотворительность денежку. Георг, насколько было известно из новостных каналов, полностью спонсировал многие городские мероприятия, а галочки ставились не ему, а администрации города. При Фандо на своих местах крепко сидели те, кто ему не перечил. И при этом принципиальность Георга касаемо взяток была известна каждому — никому и никогда он не «давал на лапу». Как удавалось так жить? То была загадка для всех. Его пытались подставлять — вымогатели теряли свои насиженные кресла. Врагов Фандо нажил много, но ни одному так и не удалось сдвинуть его с позиций.

Сотник опасался, что Георг в браке станет абьюзером. Потому как возражать себе не позволит никому. А уж жене тем более. Ляна могла стать его очередной жертвой. Михаил решил, что Фандо запросто может сломать влюбленную в него женщину.

Если короче — он боялся, что Ляна рядом с ним