Последняя жертва озера грешников - Марина Владимировна Болдова

и рыдала там в одиночестве. А мы с Лелькой под дверью топтались. Через несколько минут вышла Ларка, как ни в чем ни бывало — глаза сухие, только нос слегка припухший. «Ну все, проехали», — выдала с улыбкой, и застучали каблучки по школьному коридору. А мы с Лелькой переглянулись — и за ней. Как пажи за королевой. Две дурнушки за первой красоткой школы. В которую не был влюблен только один парень из старших классов — Мишка Сотник».

Тогда Юля это имя услышала впервые, но даже подумать не могла, что мать этого человека любит до сих пор. А вот теперь встает вопрос — рада ли она «воскрешению» отца?

Глава 16

Пока все складывалось удачно. Рыбак оказался не просто абы кто, а житель Жуковки, даже можно сказать сосед — дом Петра Михайловича стоял на той же улице, что и хата, где вырос Алексей. Только вышел небольшой казус: дядя Петя Леху узнал, а вот он его — нет. Когда лодка причалила к мосткам, глубокий старик, как показалось Валевскому, хрипло крикнул ему: «Леха, ты, что ль? Залазь, прокачу!». Напрямую задать вопрос, кто ж ты такой, Алексей не решился, дядька, засмеявшись, представился сам — дядя Петя я, Самохвалов, не признал? Ну да, постарел, видать, я сильно, — расстроился тот, но тут же к нему вернулось хорошее настроение. Он даже не спросил, куда его везти-то? Заработал веслами по направлению к Жуковке, треща без умолку. Пока добрались до деревни, Валевский узнал все новости, какие показались дяде Пете важными. Потом добавил: «У нас-то все, тьфу-тьфу, нормально, а вот у цыган наших беда за бедой. Прямо мор напал, косит старуха молодых без разбору — девка ты иль парень. Шувани ихняя, Настя, говорит, мол, порчу навели на табор. Только думается мне, что не порча тут виновата, а убийства это. Не сами они вешаются да травятся, помогают им. Потому что все, как бы самоубийцы, носят одну фамилию — Бадони. Во так-то. Вот и думай, с чего бы так? Месть тут кровная, не иначе, — выдал дядя Петя, а Алексея вдруг как жаром обдало — Ляна тоже Бадони! И с ней беда за бедой. Хотя и не живет в таборе, но отец отсюда!

Алексей спросил про полицию — должны же расследование провести. «Какое расследование? Самоубийцы же молодежь эта, не криминал какой. Но вот наши-то никто не верит, хоть тресни. С другой стороны — вроде, чужие какие в селе замечены не были, кто ж орудует? Свои, что ль? Не, не может такого быть! Мы с цыганами после той драки в двенадцатом году живем мирно. А полиция знаешь, о чем толкует? Мол, запрещенку потребляет молодежь, вот крыша и едет». Алексей спросил, много ли цыган с фамилией Бадони в таборе? Дядька вдруг примолк и так подозрительно на него уставился, что Валевскому стало не по себе. А затем задал вопрос, не знает ли он, Леха, кого из погибших? Может, учились вместе?

До Алексея не сразу дошло, что и его, почти сорокалетнего мужика, Самохвалов приписал к молодежи. Не стал он разговор на цыганскую тему поддерживать, да и Жуковка вон уже показалась.

Вскоре причалили к мосткам, которых раньше в этом месте не было. Первое, что Алексей заметил, когда вылез из лодки — в ряд построенные новые дома за высокими заборами.

— Городские здесь дачи понаставили. А че? До реки — сто метров, пляж у них там свой, песок привезенный. А то нашего им мало! — хохотнул старик. — Опять же, лес грибной с этой стороны, красота и свежий воздух. Иной день пылят джипы разные по главной улице села один за другим, все собаки в рассыпную! Но есть и плюс! Бабы наши некоторые там на работу пристроены — уборка да готовка на них. А мужики, которые постарше — сторожа. В селе работы почти никакой, кто в город на заработки, а кто ушлый больно — к богатеям в прислужники. Ты-то у нас кто, Леха, богатей? Или так, торгаш помельче? — хитро прищурился старик.

— По-разному бывало, дядя Петя.

— Ну, понятно. Сейчас, гляжу, не лучшие времена у тебя, — вздохнул тот. — Можа, к фельдшеру сначала отвезти? Что с рукой-то? Подстрелили? Иль об сук оцарапался? Дюже бледный ты, кровь вон на рукаве, я ж вижу… А мотоцикл тута мой, — кивнул он на укрытый ветками старый «Иж».

— Подбрось меня к дому Шульги, — попросил Алексей.

— Как хошь, сидай в люльку. Демидовна дома, проезжал, видел. Болеет она, давлением мается. Знаешь, кто доктором у нас на участке? Варька, моя внучка. Да ты ее не помнишь, она пигалица была, когда ты уехал. Хорошая девка, добрая, сочувственная. Люди ее любят. Ты женат, нет?

— Женат, сыну пять лет.

— Жаль. Сосватал бы тебе Варюшу, — улыбнулся Самохвалов.

За треском мотоцикла Алексей не расслышал больше ни слова, только кивал, чтобы не обидеть старика. Люльку трясло на каждой выбоине, у Алексея разболелась голова, вновь заныла рана. Хорошо, ехать было недалеко.

Он увидел Шульгу сквозь узорную решетку забора, она сидела на лавочке у крыльца. И у него сжалось сердце, так она постарела. А ведь был он у нее всего пару месяцев назад…

— Демидовна, смотри, кого тебе привез, — заглушив мотор, зычно крикнул Самохвалов.

— Лешенька…

— Здравствуйте, Ульяна Демидовна, — Алексей обнял ее. — Примите?

— Давай в дом. Петр Михалыч, зайдешь?

— Нет, поеду. С рыбалки пустой вернулся из-за Лехи, старуха моя ругаться будет. Поеду выяснять отношения, — отказался Самохвалов и оседлал мотоцикл.

— Ульяна Демидовна, мне помощь ваша нужна. Давайте поговорим здесь.

— Тогда присаживайся. Есть хочешь? Подожди, принесу пирожки.

— И вашего квасу, если можно, — с улыбкой попросил Алексей.

Он съел всего два пирожка с капустой, а успел вкратце рассказать все. Хотел упомянуть, что беспокоится за Ляну, но что-то остановило, не стал.

— Теперь меня ищут. И бандиты, и, скорее всего, полиция. Я хотел сбежать в Армению, но передумал. Не хотел я никого убивать, резко дверь открыл, а женщина за ней стояла. У меня к вам просьба, Ульяна Демидовна. Мне нужно несколько дней, пока Гафица, поняв, что я жив, не напишет заявление в полицию. Тогда меня объявят в розыск…

— Лешенька, наверное, уже поздно. Приходил ко мне на днях Саша Дронов, наш участковый. Ты его должен помнить. Спрашивал о тебе, ты уже в розыске по подозрению в причастности к убийству Гафицы Тамары Ивановны. Он так сказал.

— Та женщина, получается, родственница Гафицы… Логично, кому он мог еще доверить пацана!