Последняя жертва озера грешников - Марина Владимировна Болдова

— Ляна, придется тебе зайти в дом. Посмотри, что-то изменилось с момента твоего бегства?

— Зачем? Конечно изменилось, здесь же ночевал Валевский! — попыталась она отказаться.

— Ты только осмотрись, но ничего не трогай. Особенно бутылки на полу. Здесь еще будет работать эксперт.

— Хорошо.

— Странно, что дверь открывается наружу. Даже наши дачные дома построены по старинке, — отметила Ляна.

— Так здесь не дом, а летняя времянка. Даже печки нет. Зимой сюда не добраться.

— Понятно.

Ляна зашла в сени, потом в избу. Переступила через пустые бутылки, села на кровать и закрыла лицо руками. «Я провела здесь почти сутки. И они стали самыми страшными в моей жизни! Пьяный угар, призраки, голод и жажда. И мучительный страх. Клочки воспоминаний. Помню, что молила о смерти, а меня оставили в живых, да еще и вернули дар. Знать бы, зачем?!» — подумала она.

— Ляна, ничего не видишь по-своему? Может быть, твоих похитителей?

«Вот зачем ты, Сотник, заставил меня зайти в дом! Жестоко, однако, товарищ майор!» — упрекнула его мысленно она.

— Нет, Миша, увы. Но их разглядел Валевский, спросишь у него.

— Обязательно. Ну, ладно, тогда пошли.

— Куда?

— До дачи, там машина, помнишь? Или ты передумала?

— Нет. А как же здесь без тебя…

— Справятся. Я отвезу тебя в усадьбу, потом в город. Мне все равно в комитет нужно.

— Спасибо.

Пока Ляна шла впереди Сотника, не оглянулась ни разу. Они молчали, да и о чем говорить? Ляна чувствовала, как между ними выросла стена, нет, пока тоненькая стеночка из недоверия и недомолвок. И причиной стал Валевский. Ляна понимала, что Сотник ревновал, как никогда не ревновал к Георгу, и это ее пугало. Потому что никаких чувств ни к Валевскому, ни к Сотнику она не имела. Вернее было бы сказать, чувств она не испытывала никаких и ни к кому. Ни жалости, ни сочувствия, ни любви. Не жаль было даже себя — Ляна, вновь обретя способность «видеть», потеряла способность чувствовать чью-то боль. Поэтому ревность Сотника ее только раздражала.

«Я сейчас похожа на робота. На управляемый кем-то механизм. Кем-то, кого узнаю только по голосу. А это значит, что я не живу своей жизнью, меня «тащат». Не удивлюсь, если мои планы улететь сегодня в Дрезден сорвутся», — пришла она к неутешительному выводу.

Глава 17

«Как она выдерживает все это? Господи, ты за что ее так наказываешь? Не меня за грешные мысли и преступную любовь, а ее, слабую женщину? Ты для этого меня в живых оставил, чтобы я умирал медленно, глядя на нее? Чтобы страдал не в силах ничем помочь? Да чем тут можно помочь-то? Воскресить мертвых? Детей, мужа, мать… Тех, кто дорог, кто был смыслом ее жизни. Не я, а они были ей дороги. Я рисковал, лез в пекло, а погибли они. Или правильно спрашивать не «за что?», а «зачем?»? Ну, и зачем же? Я верю в тебя, господи, мы там, на войне, все поверили. Но прости грешного — сомневаюсь, что ты справедлив и милостив. Не понимаю тебя, господи…» — немой монолог Михаила прервал какой-то посторонний среди звуков леса треск. Вполне такой реальный, словно кто-то с силой сломал толстую ветку. Он даже остановился на миг, но Ляна, которая шла впереди, продолжала двигаться дальше.

Сотник слегка отстал от Ляны, и теперь ее маленькая фигурка мелькала между деревьями, отклоняясь от прямой линии то вправо, то влево. Он никак не мог понять, как находит она эту невидимую глазу тропу. Михаилу казалось, что к избе от источника они шли другим путем. Наверное, так и было, иначе почему там, куда она наступает, трава даже не примята? А несколько часов назад по ней прошли пятеро взрослых мужиков!

— Ляна, мы точно правильно идем? — догнал он ее.

Она остановилась и обернулась.

— Почему ты сомневаешься, Миша? До источника я тебя довела, хотя на тот участок леса, где изба, мы с отцом не ходили. Даже не знаю, почему? Представляешь, когда я сломала раму и вылезла на свет божий, даже не подумала, что эта халупа так близко к берегу реки. Была уверена, что дальше тоже лес. И только от Валевского узнала, что речка эта — протока Татьянки. Кстати, по ней до усадьбы можно добраться минут за десять, как думаешь? Была бы лодка.

— Можно было дождаться полицейский катер. Тела будут вывозить по воде.

— Нет, ждать не вариант, и так уже за полдень. Да и как же твоя машина? Кстати, как группа будет добираться до микроавтобуса, ты подумал? Найдут без меня обратную дорогу?

— С катером прибудет местный участковый, он эти места знает. Координаты я оставил. Тихо! — Михаил прислушался. Где-то совсем недалеко вновь, хотя и не так громко, треснула сухая ветка. Вот еще раз, и еще. Сомнений не было, кто-то очень быстро удалялся от места, куда они с Ляной только что пришли.

— Шаги? — тихо спросила Ляна.

Он приложил палец к губам и указал, чтобы встала за спиной. Ляна подчинилась.

Михаил достал оружие.

— Стой здесь, я — за ним.

Сотник догнал беглеца не так скоро, как рассчитывал. Им оказался цыганенок. В руках пацан держал пустую корзинку.

— Стоять! Кто такой? — Михаил схватил мальчишку за плечо.

— Яшка Баркан из Жуковки, — не стал отпираться тот.

— Брат Насти? Зачем бежал?

— Испугался! Ты сам кто такой?

— Я — полицейский. Так чего ты так испугался, а?

— Точно полицейский? Без формы не поймешь.

Сотник показал удостоверение. Цыганенок бросил на раскрытые корочки беглый взгляд.

— Так что ты делал в лесу, Яшка?

— Грибы собирал!

— И где они, грибы? — кивнул Михаил на пустую корзину.

— Миша, отстань от мальчика со своими грибами.

Сотник и не слышал, как она подошла.

— Ничего не понимаю, лес вокруг незнакомый… — произнесла она задумчиво, глядя по сторонам. — Я что, действительно заблудилась?!

— А я предупреждал, — бросил Сотник, не выпуская плечо цыганенка.

— Фантастика… Что ж… прости, Миша! — Ляна приблизилась к пацану и взяла его за руку. — Яша, ты ничего не хочешь нам рассказать?

Тот испуганно посмотрел на нее, но даже не пошевелился. Ляна закрыла глаза.

— Давай, Яков, показывай, где лежит мертвый человек, — произнесла она через несколько секунд, строго глядя на парня.

— Откуда ты… а… ты как моя сестра Настя, шувани, да? Она тоже вот так смотрит! Я покажу, он там, ближе к берегу лежит, пошли.

Сотник чертыхнулся. Ляна вновь, как и раньше, «собирала» трупы.

Тело мужчины лежало в неглубокой яме у корней старого дуба, головой к стволу, и