Последняя жертва озера грешников - Марина Владимировна Болдова

Ляна ничего сказать не успела, дверь распахнулась, на крыльцо вышла та девушка, которая когда-то передала ей кольцо Любы.

— Здравствуй, Ляна, проходи, — Настя посторонилась. — Давно тебя жду. Наверное, все-таки беда случилась, раз ты здесь, — вздохнула она.

Тьмы народа, как обещал Яшка, не было. Точнее, в доме они с Настей были одни.

Ляна осмотрелась. Щемящее чувство потери она ощутила сразу же, как переступила порог. От старого интерьера не осталось ничего. В обеих комнатах был сделан современный ремонт, стояла новая мебель, лежали на полу новые ковры. Единственным нетронутым местом остались угловые полки с иконами на них. И под ними на столике, на медном подносе, лежали свечи разных размеров, несколько подсвечников и колода карт.

Все вещи из плюша — накидки, подушки, скатерть, которые придавали мягкий уют жилищу Любы, новая хозяйка убрала.

Пока Ляна разглядывала обстановку, Настя приготовила чай.

— Выпей, на травах, тебе нужны силы. Сбор потом дам с собой, как минимум неделю нужно будет заваривать. Рецепт твоей прабабушки. Что случилось у тебя? Кто умер?

— Погибли все. Муж, дети, мама. Авиакатастрофа в Германии.

— Хочешь, чтобы я посмотрела, что произошло? Сама не видишь?

— Своих не вижу, но кое-что вернулось, с другими получается. Не понимаю, зачем все это?

Настя взяла колоду карт…

— Ты думаешь, это подстроено, так? Нет, Ляна… авария случайная, самолет столкнулся с птицами. Но почему ты сказала, что погибли все? Девочка жива, правда, недолго была в коме. Она лежит в детской клинике.

— У нее какие-то травмы? — чуть не теряя сознание, спросила Ляна.

— Забинтована головка, больше ничего не вижу.

Вот зачем ее «привели» к Насте! Ляна поверила ей сразу, и словно в подтверждение слов молодой шувани луч солнца проник в щель между плотными шторами и ровным кружком устроился на одной из карт расклада.

— Смотри-ка, аркан «Солнце», рядом — «Звезда».

— Девочка…

— Да. И никаких указаний, что мертва. Теперь веришь? Дай руку.

Ляна послушно протянула ладонь.

— Твоя дочь под защитой Любы. Ты как ее назвала?

— Любочка…

— Правильно. Ее ждет долгая жизнь, такая же, как у твоей прабабушки. Но легкой не будет. Потому что Любочка — не только твой ребенок, но и твоего мужа, который однажды совершил смертный грех. И не раскаялся. Знаешь, о чем я?

— Да, он сбил человека насмерть. Здешнего алкаша.

— Правильно. Только тот алкашом не был, просто в тот день выпил лишнего. То, что твой муж давал деньги вдове, грех не закроет, сама понимаешь. Я знаю эту семью. Девочка там растет хорошая, но мать больна. А теперь и денег у них не будет.

— Настя, дай адрес.

— Поможешь?

— Конечно. Прости, мне нужно в город, срочно. Вечером улетаю в Дрезден. Яша сказал, ваш брат меня отвезет. Не знаю, как мне тебя благодарить?

— Принеси мне перстень Любы, тебе он не нужен. От креста избавились, знаешь? Украли его, как Люба и предполагала. Местный, Сабитов.

— Его сегодня убили, а Яшка видел убийцу. Он потом тебе расскажет.

— Ну, что ж. Собаке собачья смерть, — совсем не удивилась Настя. — Дурной был Равиль, бандит. Работает проклятье твоих предков, — усмехнулась Настя. — Иди, Ляна. Придешь ко мне, когда вернешься с дочкой. Сейчас травяной сбор дам, и Тагар отвезет тебя, куда нужно.

Глава 18

Мама затихла в своей комнате, наверное заснула, а Юля еще какое-то время занималась домашними делами — решила, что и обед на ней, потому как неизвестно, когда мать придет в себя. Потом позвонил Сотник, которому понадобился пробить автовладельца по номеру машины. Дело пяти минут, но Сотник почему-то стал вдруг вне доступа. Решив, что передаст инфу позже, Юля привела в порядок кухню и стала собираться в храм. Коря себя за то, что совсем забросила Веру с детишками, Юля написала записку матери, что остаток дня до вечера проведет там.

Арсений не позвонил ей ни разу, хотя с Верой общался регулярно. Но странно, обиды не было, поначалу терзавшая ее ревность пропала начисто. И что самое непонятное — Вера и Арсений, да и их дети как бы «слились» для Юли в одно целое. Это и было целое — семья. Но почему-то раньше Юля отделяла священника отца Арсения от его мирской жизни, считая его чуть ли не своей собственностью. Может быть потому, что сталкивалась с Верой редко, сама избегая этих встреч. И дома у них бывала только однажды — по его просьбе относила связку ключей.

После отъезда Арсения их с Верой небольшой дом недалеко от храма стал местом отдыха, хотя без дела Юля там ни сидела ни минуты. Она возилась с малышней, пока Вера была на кухне. Но больше всего она ждала тех двух-трех часов после обеда, когда младшие детки послушно отправлялись в кроватки, старшие тихо занимались в своих комнатах, а они с Верой садились пить чай. Говорила в основном Вера, зная, что Юля ждет новостей об Арсении. Вера всегда улыбалась, говоря о муже, часто благодарила Бога за то, что жив. И Юля понимала, что жив и здоров Арсений молитвами жены.

Юля тихо закрыла за собой входную дверь и спустилась вниз. В их доме первый этаж занимал супермаркет, где она набирала пакет вкусняшек для детей Веры.

Она с полной корзиной шла на кассу, когда негромкий оклик заставил ее обернуться. С такой же полной продуктов корзиной к ней торопился Сокольский.

— Привет, Григорий. Ты как в наших краях? — спросила Юля, зная, что блогер живет на другом конце города.

— У меня в соседнем доме бабушка. Продуктов ей купил. Я, кстати, не первый раз вижу тебя в этом магазине. Живешь рядом?

— В этом доме.

Говорить было не о чем, Юля замолчала и, слава Богу, подошла ее очередь на кассу.

— Юля, подожди меня, не уходи. Я расплачусь, переговорим насчет вечера, — попросил Сокольский.

«Ну, вот. Скажет, что встреча в клубе отменяется, и сейчас ему некогда, ждет любимая бабушка. И вообще, шла бы ты, Юлия, лесом со своими вопросами о цыганах. Интернет тебе в помощь! Потом махнет рукой, мол, пока, созвонимся. Если получится… — придумала она будущий короткий диалог с Сокольским. — Намекал мне Стас, что к женщинам отношение у Григория странное, вроде как не интересуют они его. Но что-то слабо верится, с Тусей же он… дружит. Или спит?»

— Спасибо, что дождалась. Давай пакет, помогу донести. Однако, ты сластена, — заметил он.

— Спасибо, Григорий, я не домой. И я