Последняя жертва озера грешников - Марина Владимировна Болдова

и сел за столик в кафе «пообщаться». Пока всех вспомнили… А потом вдруг Сабитов перешел «к делу». И опять встать бы и уйти! Но нет, слушал его бред о якобы всемогуществе какого-то Гафицы, о котором и не слышал никогда раньше. Кто такой, в итоге так и не понял, но зато понял одно — покушается тот на его, Валевского, собственность. Вот тогда встал и ушел. «Зря ты так, Валек!» — донеслось вслед. Зло взяло, в первую очередь на себя — какого фига столько времени потерял?! И настроение в ноль. А к больному ребенку хотел с подарком и улыбкой. Болел Дениска в этот раз серьезно, страдал не по-детски, прямо задыхался от кашля. И все время плакал, боялся, что умрет. С чего вдруг такие мысли в детской головке? Карина тоже почернела вся, потому что врачи, что б их, твердили одно — пейте пилюли, которые прописали, кашель пройдет.

Он пришел домой, увидел бледное личико сына, карие глазки в пол-лица от армянской мамы-красавицы, и сердце защемило. Карина робко предложила отвезти к какой-то бабке в село за сто километров. Он было разозлился, какие на фига еще бабки! Но махнул рукой, собирайтесь, поехали.

Три дня жили в том селе, ждали очередь на прием, смирно сидели во дворе на жесткой лавке среди таких же отчаявшихся людей, затем ждали, когда бабка Нюра отшепчет свое над тощим тельцем Дениски. Потом, в избе, где сняли комнату, двигаться боялись, чтобы не разбудить его — спал все время, дышал ровно, а главное — почти не кашлял! После трех дней щеки мальца порозовели, есть попросил.

Алексей тогда эту бабку только что золотом не осыпал. Денег порывался дать, купить холодильник новый (ее столетний агрегат дышал на ладан), микроволновку и хлебопечку. И все, что попросит! Но приняла она от него только сумку с продуктами, да новый электрический чайник — сломался он прямо при них с Кариной. А еще наказала бабка Нюра в храм пойти всем троим. «Не веришь, вот и вся твоя беда, Алексий. Сирота ты, такую судьбу твоя душа выбрала, когда в тельце тебя, младенца, вселиться время пришло. Так не сделай сиротой Дениску. Костьми ляг, а не сделай. Придет время, спаси его как родного», — сказала при прощании. Он тогда испугался, что Денис опять заболеет. Но тут же пришла мысль — есть же бабка Нюра, спасет. Не подумал, что ей сто лет в обед. Был уверен, такие бабульки живут вечно, а как иначе? Скольким людям без них хана! Сам видел…

Вернулись в город, все хорошо было, бизнес как по маслу, стройка за стройкой, Карина цветет, с сыном по теплым морям путешествует. А он работает в удовольствие.

Все бы хорошо, но тут вновь Сабитов нарисовался, уголовная его душонка. И началось…

Сейчас Алексею только и оставалось, что вспоминать и анализировать. Где ошибку совершил, за которую теперь платит по полной? Не убийца он, помыслов таких никогда не было, даже Сабитову башку снести не собирался. Может быть, нужно было сразу в полицию идти, как недавно сказал ему участковый. Как только Гафица Дениса украл. Как бабка Нюра сказала — спаси как родного. А он тогда и не понял этого «как». Его это сын, родной. Алексей и сейчас скучал по нему. В памяти — полные слез глаза там, в машине, когда поцеловал на прощание и захлопнул дверцу. Еще рукой помахал, не подумав, что не увидел малец его прощального жеста через тонированное стекло.

Тогда даже в мыслях не было, что расставание будет долгим. И не ему решать, насколько…

Валевский был уверен, что Карина с сыном добрались до Армении и сейчас под защитой всей многочисленной родни Данелян. А уж как дед радуется внуку, можно представить!

Алексей улыбнулся. Но тут же помрачнел — Карина с отцом наверняка места себе не находят, не зная, что с ним. На связь с армянами он же не вышел! Как не сообразил позвонить от Шульги!

Он приподнял голову с подушки, чтобы посмотреть, кто вошел в палату. Спасибо Дронову, что не посадил охрану у двери палаты, поверил, что не сбежит.

— Алексей, как рука, болит? Может, укольчик? — в палату вошла Варя. Да, внучка старика Самохвалова была хороша. Но совсем не похожа на доктора — так, девчонка-старшеклассница в медицинском халате.

— Спасибо, Варя, все нормально. Слушай, мне нужен интернет, буквально на несколько минут.

Варя молча протянула ему мобильный и отошла к окну.

Валевский открыл мессенджер, написал Карине, что потерял телефон, поэтому не смог выйти на связь раньше. И, что приедет к ним позже, и все у него норм. Наврал, как смог, главное, чтобы поверила.

— Варя, спасибо.

— Не за что. Я настояла на том, чтобы ночь вы провели в стационаре, так что вечером — на перевязку. Поправляйтесь, Алексей.

Он поправится. И отсидит, если осудят. Только очень хочется знать, что с Ляной. Дойти до трассы, она дошла, Алексей не сомневался. А дальше? Подобрал кто? Вряд ли, выглядела она как бродяжка, кто рискнет посадить в свое авто? Он бы точно проехал мимо… Хорошо, если Ляна все же пошла в Пенкино, а не на трассу. Там хотя бы участковый имеется, да и телефон. Но кому она может позвонить? Если у нее все родные погибли? Начальнику охраны Фандо? Но помнит ли она его номер? Опять вряд ли. Подруге? А есть они у нее? Она только про тетку упоминала, да и та где-то на юге живет. «Если хватило сил, могла по трассе дойти и до Жуковки. А здесь у нее цыганская родня. Я, дурак, ей о Шульге не рассказал, в голову не пришло. Ульяна Демидовна помогла бы точно!» — пожалел он.

Он снова и снова прокручивал в голове рассказ Ляны о последних двух днях. Схема, при которой у нее могли выкрасть карту, на которой больше четырех миллионов, сейчас казалась ему сомнительной. Снять с карты крупную сумму наличных сразу мошенники не смогут, даже зная пин-код. Ляна все же жила не в вакууме, та же тетка, если не смогла дозвониться ни до кого из семьи, подняла панику, пусть даже из своего южного города. Наверняка она знает кого-то еще из окружения Ляны и Фандо. Друга семьи, например… «Друга… стоп, она упоминала, что был звонок ей в тот день, когда вернулась из Германии. Кто-то позвонил, но ей было не до этого… это точно мужик, фамилия еще мне показалась знакомой. Сотник, да, точно. Не тот