Последняя жертва озера грешников - Марина Владимировна Болдова

присел на корточки у этого дерева. Я понял, что у него там, под корнями, тайник! Он оттуда вытащил черный сверток, я видел. Он уже встал, но тут на поляну с той стороны, — Яшка махнул рукой, — вышел из леса тот, в плаще.

— Черный сверток? — переспросил Сотник.

— У нас такие пакеты в магазине продают. Майка называется.

— Понятно. Что дальше?

— Они разговаривали сначала. О чем, не слышно было. Этот, в плаще, стоял спиной ко мне.

— Долго разговаривали?

— Не. Быстро поговорили, потом вдруг я услышал выстрел. Сабитов упал, прямо на спину! А этот еще раз выстрелил, но я только слышал, уже не видел, потому что испугался и лег в траву за кусты.

— Яша, покажи нам видео, которое снял, — попросила Ляна.

— Какое еще… а …ладно уж. Лови… те на телефон, — Яшка быстро задвигал пальцем по экрану мобильного. — Только там лица не видно, только плащ.

«Поколение большого пальца», — вспомнил Сотник услышанное когда-то выражение и открыл видео. Снято было издалека, хотя и с приближением камеры. Выстрелы были слышны приглушенно, а человека в плаще опознать было невозможно.

— В какую сторону ушел убийца?

— Я не видел, но, наверное, туда, откуда пришел, со стороны Жуковки!

— Стоп. Он пришел из Жуковки? А Сабитов? Ты же сказал, что убийца пришел с другой стороны?

— Ну да! Равиль из старой Жуковки, а этот — из той Жуковки, где новые дома. Че непонятного? Там недалеко от реки дома олигархов. У них дорога в лес вдоль берега. Прямо до леса можно на машине доехать! А можно пешком.

— Ты за ним не пошел?

— Ага, что б он меня убил?! Тропинка узкая, не спрячешься.

— К телу подходил?

— Конечно. Я потом посмотрел на Равиля, вдруг живой. Но у него глаза открытые уставились в небо. Значит, мертвый.

— Яша, вспомни, в руках Сабитов что-то нес, когда шел в лес? Сверток, сумку, пакет?

— Нет. Я же говорю, пакет потом из тайника достал! Черный. А в нем точно крест! Убийца его украл у Равиля. Значит, скоро умрет! Вы Насте не говорите, что я тут был, а? Ругаться станет. Еще телефон отберет.

— Она сама узнает, Яшка, не скроешь, — напомнила Ляна.

— А… ну, да, — сник цыганенок.

— Миша! Я вспомнила, кто упоминал при мне фамилию Сабитов! — вдруг воскликнула Ляна. — Валевский. Дословно он сказал следующее — его одноклассник Равиль Сабитов — шавка Романа Гафицы. Так не Гафица ли его и пристрелил?

— Или Валевский, — небрежно бросил Сотник, даже не посмотрев на Ляну.

* * *

Она тут же пожалела, что рассказала о Валевском. Могла бы и предугадать реакцию Сотника. Но что уж теперь, вылетело…

— Вот, что, иди-ка ты в Жуковку, — приказал ей Сотник.

— Зачем мне в Жуковку?

— Там возьмешь такси, и поезжай в усадьбу. Короче, занимайся своими делами, я тут застрял надолго. Вот тебе карта, пин-код — твой день и месяц рождения.

— Миша?! — удивилась Ляна.

— Да, вот как-то так. Купи мобильник сразу, как доберешься до салона сотовой связи. — Сотник протянул ей банковскую карту и свою старую визитку с номером мобильного. — Наизусть мой номер не помнишь наверняка?

— Не помню. А зачем покупать, у меня в усадьбе старый смартфон лежит. И сим-карта есть. Я позвоню тебе.

Ляна даже обрадовалась, что не нужно будет торчать здесь еще неизвестно сколько времени. А его у нее не так много. Наверное, впервые в жизни ей хотелось бежать из леса, от сосен, среди которых прошло детство. Ребенком, живя на даче круглый год, она была счастлива, с отцом в лесу всегда было интересно. Теперь сосновый бор казался ей чужим, даже враждебным — в последнее время Ляна собирает здесь не грибы, а трупы. И сама, кстати, чуть не стала еще одним.

Так что, предложение Сотника было кстати.

— Яшка, проводи Ляну до деревни. И помоги там сориентироваться. Такси знаешь, как вызвать? — приказал Сотник.

— Ладно. А зачем такси? Брат отвезет. Он всех местных в город возит. Если заплатят, — согласился цыганенок.

Ляна в Жуковку последний раз приезжала на похороны Любы. Тогда молодая цыганка отдала ей прабабушкин перстень, который Ляна никогда потом не носила. Она сразу положила его в сейф к Георгу, на этом настоял он, сказав коротко, что б не позорила его.

Сейчас она осторожно ступала за Яшкой след в след, потому что справа было болото, слышен был даже многоголосый хор лягушек.

— Яша, долго еще? — Ляна уже устала.

— За тем леском уже поле. Там недалеко.

— Отведешь меня к сестре? — неожиданно для себя попросила Ляна.

— Так мы к нам домой и идем. Там Тагар уже ждет, я позвонил.

— Тебе сколько лет, Яша?

— Я уже взрослый, двенадцать. У меня и невеста есть, Лола. Ей одиннадцать. Тагар в семье — старший, потом Настя, Ило, Ада и я.

— И вы все вместе живете?

— Еще жена Тагара, его дети, наши мать с отцом, бабушка. Дом большой, недавно построили. Там, где сгорел дом баро Бадони. Настя живет одна в старой хате, где жила шувани Люба. Замуж она не пойдет.

— Почему?

— Люба приказала не ходить. И детей чтобы не было. Не то беда будет с ними. К Насте уже со всей области ездят, даже с соседних. Народу каждый день уйма. Настя — ясновидящая, так говорят. Ты тоже?

— Не знаю, Яша. Сложно все.

— Че сложного? Или видишь, или нет. Смотри, вон Жуковка, почти пришли. Устала? А то бледная, как тот покойник.

— Есть немного.

— Настя тебя сейчас живо вылечит. Зайдешь к ней, не забоишься?

Ляна не ответила. Странное чувство, что ее планы вновь по ходу меняет кто-то свыше, возникло уже там, в лесу. Как-то уж очень неслучайно она, знающая дорогу до дачи, вдруг отклонилась от нее в сторону. Чтобы встретиться с Яшкой? А чтобы не мешался Сотник, ему подсунули очередной труп. И ее маршрут тут же поменялся — на дачу идти теперь смысла не было, и единственной альтернативой оказалась Жуковка. И теперь ловко «предоставленный» ей проводник Яшка ведет ее к преемнице шувани — родной прабабки Ляны. Зачем? Кстати, еще об одном факте она чуть не забыла — Леха Валевский в данный момент находится там же, в Жуковке, в больнице, правда, под надзором полиции. Сможет ли она его увидеть? И нужно ли?

— Откуда знаешь, какой дом наш? Была здесь? — с подозрением спросил Яшка, когда Ляна, немного его опередив, уже открывала знакомую калитку.

— Бывала раньше, Яшка. Настя там? — кивнула на небольшую хатку, к которой вела каменная дорожка.

— Где ей быть? Там