Последняя жертва озера грешников - Марина Владимировна Болдова

— Так-то я для всех умер, Ульяна Демидовна, сгорел… Придется воскреснуть, вы правы, не набегаешься.

— Права, Алексей. Скрываться от полиции — не вариант.

* * *

Ляна растянулась на песке не без умысла. Она понять не могла, почему Сотник относится к Валевскому так агрессивно, даже не пытаясь этого скрыть. Прямо в лице меняется при упоминании ее нового знакомого, да и кулаки сжимает непроизвольно, пусть и на мгновение, но крепко. Будь Леха перед ним, наверняка получил бы в зубы. Только за что?!

Как она и рассчитала, после ее вопля Сотник бросился к ней. Взгляд озабоченный, в глазах чуть не ужас. И опять же — все эмоции почти неуловимы, как ластиком кто стирает — только что, кажется, беспокойство на уровне паники, и тут раз — и равнодушная маска. «Встать сможешь?» — бросил небрежно, но руку подал. Она схватилась, чтобы хоть какую-то картинку увидеть, думала — может быть, сталкивались эти двое, оба же из Жуковки. Вот сейчас бы сценку из прошлого… А сюжет нарисовался умилительный, но совсем на другу тему — толстенький щенок бежит рядом с Сотником, то и дело задирая мордаху вверх, чтобы поймать взгляд хозяина.

Собака и тот Сотник, которого она помнила, никак не складывались вместе. Не то, чтобы Михаил не любил животных, но заводить не стал бы точно — когда им заниматься-то, если утром чуть свет из дома, а обратно только к полуночи. Голодный, заброшенный питомец, почти такой же, как сам хозяин.

Выходит, другой Сотник теперь ей друг (точно друг, тащит же на руках, не бросил), а не тот, влюбленный и сильно занятой. Этот жестче с человеком, даже с ней, а ласков только… с псом. «Чем больше я узнаю людей, тем больше мне нравятся собаки», — пришла на ум известная фраза.

Ляна вдруг испытала приступ ревности — ладно бы вместо нее женщину какую полюбил, а то — псинку…

«Пора заканчивать спектакль, сейчас подъем круче будет, уронит еще», — подумала Ляна.

— Поставь меня на землю, Миша, — попросила она.

— Как нога? Не болит? — думая о чем-то своем, спросил Сотник, но ее на землю опускать не торопился.

— Нет. Я могу идти сама. Просто оступилась.

— Давай пока без подвигов, обопрись на мое плечо и пошли. Нормально?

— Да, но я сама справлюсь, спасибо! — Ляна в подтверждение своих слов сделала пару шагов. — Так ты не ответил — ты завел щенка?

— Его зовут Алтай, полковник подарил еще до того, как я подписал контракт. Полтора года он у меня жил, сейчас опять у них на даче. Заберу на днях. Ты мне скажи, лететь не передумала? Давай пару дней переждешь?

— А что изменится за пару дней?

— Возможно, что-то станет известно по официальным каналам. Если там есть подозрение на криминал, то, пока идет следствие, тела не отдадут. Прости, что я так прямо, но ты рвешься в бой, не зная последствий. Ты будешь там одна, я с тобой в ближайшее время поехать не смогу. Тебе нужна будет помощь. Как ты одна?

— Справлюсь, Миша. И не одна я, со мной будет Тарасов. Нет, я лечу и точка. Рейс вечерний. Геннадий заедет за мной на Набережную в семь. Так что мне сейчас нужно быстренько в усадьбу, кое-что собрать, переодеться и — в новую квартиру. Там паспорт. Я вспомнила, что сумку, с которой я вернулась со сделки, я повесила на крючок в прихожей. Паспорта в ней, оба, портмоне с картами и наличкой, маленький блокнот с номерами телефонов и адресами, всякие мелочи… Мобильный я, помню, вынула сразу, взяла в комнату. Звонила в Дрезден начальнику Отто Зоммера, предупредила, что прилечу двадцать первого. То есть, сегодня. Придется позвонить, что задерживаюсь. Только номера телефона у меня теперь нет, остался в памяти мобильного.

— Твой мобильный Ткачев не нашел. Только зарядку. Он, кстати, был уверен, что ты улетела в Германию.

— А сумку он не заметил на вешалке?

— Скорее всего, взял и упаковал. Я бы так и сделал.

— И не полюбопытствовал, что внутри?

— Нет, конечно. Просто решил бы, что ты уехала с другой сумкой, мало ли их у вас, женщин!

Ляна вдруг представила, как чужой мужик берет в руки ее вещи, укладывает их в коробки, возможно, рассматривает фотографии — альбомы оставались на столе… «Где была моя голова, когда я соглашалась на эту сделку?! Зачем было продавать квартиру, когда Георга уже не было в живых?! Это ему было нужно, не мне! Глупая ревность к моему прошлому… Почему я подчинялась мужу? С ним было тяжело, но без него, Любочки и Сани смысла жить дальше нет. И что теперь мне делать с проклятым даром, который вдруг вернулся? Навряд ли я смогу работать с людьми, нет у меня ни сочувствия к ним, ни жалости, ни желания помочь. Впрочем, исключение есть — Валевский. Мне хочется, чтобы он жил. Хорошо жил, без проблем. Только что мною движет: действительно ли добрые чувства или любопытство из-за «подсмотренной» картинки, где мы втроем — я, он, и Сотник? Странная троица… что нас свяжет? Или уже связало?» — Ляна не заметила, что идет уже одна, а Сотник обогнал ее на много шагов. Народу возле избы прибыло, видимо, из города прислали подкрепление. «Как они дорогу нашли? Сотник скинул координаты?» — подумала Ляна и тут увидела их, знакомых призраков. Они стояли немного в стороне от дома. Больше всего она боялась, что хор мертвецов снова затянет свое «помоги». И кроме нее, никто их не услышит.

— Ляна, можешь подойти ближе? — вернул ее к реальности Сотник.

Она подошла, и вокруг все замолчали. Мужчины рассматривали ее, она чувствовала эти взгляды, но сама смотрела только вниз. На земле возле открытой ямы лежали останки пяти тел. Но она «видела» не мертвые тела, а тех, чьи души прошли земной путь в них, сбросив в конце телесную оболочку, словно старую одежду. Она «видела» седовласого старика, симпатичную женщину, двух мужчин средних лет и красивого парнишку. Ей даже показалось, что каждый из них сделал едва заметное движение: старик невысоко приподнял от земли руку, губы женщины тронула улыбка, один из мужчин подмигнул, второй — сдвинул брови «домиком», а парень ухмыльнулся.

Ляна тряхнула головой — видение исчезло, она повернулась к Сотнику и кивнула. Понял ее кивок только он.

Сотник отошел к человеку в защитном костюме, о чем-то с ним переговорил и вернулся к