Последняя жертва озера грешников - Марина Владимировна Болдова

И Михаил решил встретиться с другом детства.

Тот короткий разговор с Георгом он помнит слово в слово. Он не угрожал ему, только попросил: «Не дави на нее, Жора. Сделай счастливой!» — «Миш, да я уже и не пытаюсь даже, — неожиданно мягко, с мечтательной улыбкой произнес в ответ тот. — Пытался спорить, понял — все равно сделаю, как нужно ей. Но ты знаешь, иногда она со мной соглашается!» — вроде бы удивляясь, добавил он.

Сотник только кивнул, на том и разошлись.

«Что случилось в их отношениях, если Фандо заставил-таки ее отказаться от дара, а потом и квартиру продать, где она принимала людей? Чтобы уж совсем стереть память об этих страницах ее жизни? Или это все-таки она сама так решила?» — подумал он, глядя в спину спускавшейся с крыльца Ляны.

Вдруг она, словно прочтя его мысли, остановилась на последней ступеньке и обернулась.

— Миша, мы, похоже, не успеваем. Валевский скоро уйдет. Если спустится к реке быстро, то его заберут рыбаки. Но у него рука болит, не знаю, возможно, не получится со спуском — очень крутой.

— Ты видела этот спуск? Почему сама не пошла к реке?

— Миша, очнись, я «вижу» сейчас, а не видела раньше! — сказала Ляна с досадой.

— Понял. Выдвигаемся! — крикнул он остальным.

Они шли гуськом совсем недолго. Сотнику казалось, что лес впереди стоит стеной, а между деревьями все заросло кустами акации. Но вдруг Ляна слегка пригнулась и нырнула под сплетенные аркой лапы двух елей. Он шагнул за ней.

Они опоздали, в избе Валевского уже не было.

Ляна показала, где находятся тела жертв, экспертная группа занялась своим делом, а Сотник с парой оперативников отправился на поиск спуска к воде.

Каменистый берег бы столь крут, что сверху казалось, что вода плещется у самого подножия скалы. Ухватившись за ветку дерева, Сотник встал на самый край и слегка наклонился вперед. Теперь стало видно узкую песчаную полосу и, видимо, начало той самой лестницы, о которой Ляне поведал ее новый знакомый. Ступени, выдолбленные в каменистой почве, были когда-то укреплены досками. Сейчас от них осталась лишь труха.

— Не думаю, что здесь можно спуститься к воде, — заметил Сотник. — Ляна, ты ничего не перепутала, Валевский точно сказал, что спуск рядом с домом?

— Точно. Но он не был здесь с детства.

— А пришел откуда? Со стороны трассы? Машину, как я понимаю, сжег сам? Не жалко было дорогущую иномарку?

— Миша, посмотри левее вдоль берега, — не ответила ему Ляна. — Там тропа, он ушел по ней.

Сотник молча подчинился. Тропа действительно была.

Ляна пошла за ним. Вскоре начался вполне комфортный спуск к воде. Они вышли к мосткам, явно сколоченным не так давно. По крайней мере, по сравнению со старыми ступенями.

— Выходит, Валевский не знал, что здесь можно безопасно спуститься к воде, — задумчиво произнес Сотник. — Посмотри, на песке свежие следы кроссовок, похожие на те, что он оставил в твоем доме.

— Ничего удивительного. Он мог обнаружить этот спуск. Я же сказала, что мы опоздали…

— Чему ты даже рада, так? — перебил Сотник, не скрывая досады.

— Не уверена, Миша. Ему лучше бы все же сдаться. Если он, конечно, убил ту женщину, жену или родственницу своего врага. Зачем только, никак не пойму!

— Ух, ты, врага значит… чего ж молчала? Можешь не отвечать. Надеялась, что Валевский успеет скрыться. Так и вышло, собственно. Ты понимаешь, дуреха, что его все равно задержат, раз он в розыске? Где он собирался прятаться и как долго?

— Не знаю!

— Врешь! Ляна, рассказывай. Все, что знаешь. Следы свежие, он, если его подобрал какой-то рыбак, попросит отвезти его туда, где есть врач. У Валевского огнестрел, как думаешь, сколько времени понадобиться доктору, чтобы сообщить о пациенте в полицию? Подожди, отвечу, — Сотник посмотрел на экран мобильного: номер был ему не знаком.

— Слушаю. Да, понял. Спасибо, лейтенант. Ну, все, сдался твой Валевский участковому Жуковки.

— Сам пришел?

— Рыбак помог ему добраться до какой-то знакомой, Валевский переговорил с ней, потом сдался. Из участка его сразу же отвезли в больницу. Сейчас он в палате под охраной. Довольна? Не могла его уговорить, чтобы тебя дождался в доме? Не шастали бы по лесам…

— Ты забыл про трупы в яме, Миша? — напомнила Ляна.

Сотник ничего не ответил. Да, он забыл. Потому что рядом с ней думал только о том, что касается ее. В последние часы о Валевском, черт бы его побрал.

Сотник сфотографировал следы от кроссовок, мостки и саму тропу, ведущую наверх.

День обещал быть жарким. Быстро закончившийся дождик не успел как следует намочить песок, и Сотнику вдруг захотелось сбросить обувь и пройтись по узкой песчаной полосе вдоль берега. А рядом чтобы бежал Алтай, повизгивая от восторга — потому что вернулся хозяин. Не хозяин, друг! «Вспомнит он меня?» — уже в который раз подумал Михаил.

Его мечты оборвал вскрик Ляны. Сотник обернулся — Ляна сидела на песке и растирала рукой лодыжку.

— Споткнулась? — кинулся он к ней. — Встать сможешь?

Ляна кивнула и, опираясь на его руку, поднялась во весь рост.

— Миша, ты завел собаку? — удивленно спросила она, не выпуская его руки.

Он лишь кивнул. «Ну, как можно жить с такой женщиной, которая твои мысли читает?!» — возмутился Сотник, но тут же подумал, что он-то бы жил! Если бы был ей нужен.

Легко подхватив Ляну на руки, он понес ее наверх.

* * *

Юля проснулась с неясным чувством тревоги. Что снилось, не помнила, но ощущение было, что в сюжете сна вскрылся какой-то обман или тайна. Поначалу было отмахнулась, но вспомнила, что как раз-таки не впервые ей снятся сны, которые сбываются. Пусть не по фактам, но по ощущениям точно.

Вчера до полуночи просидела в интернете, неожиданно увлекшись историей цыганских поселений на территории Поволжья. А начала она с вопроса оседлости, ей казалось, что цыгане компактно не селятся. Только малыми группами, но чисто цыганских поселений в России нет. Интересно стало, что же так много цыганских домов в русском селе Жуковка, откуда родом отец Ляны Бадони? Откуда они там появились? Оказалось, еще в тридцатых годах советская власть планировала создать что-то территориально-цыганское, даже целый цыганский колхоз здесь, в Поволжье был, назывался «Нэви бахт». Что-то не так пошло, поменялся курс национальной политики, идея умерла, а крупные поселения в Поволжских областях остались. Кроме того, с пятьдесят шестого года по постановлению правительства все кочевые цыгане должны были стать оседлыми. В Жуковке, как подумала Юля, наверняка