Между пулей и любовью - Владимир Григорьевич Колычев

Отдельная территория, огороженная бетонным забором с проволокой, трехэтажное здание из красного кирпича, прием и оформление на уровне следственного изолятора, крики, ругань, менты злые, дубинами машут, все грозили по назначению их использовать. Рэм даже захотел поскорее в камеру попасть, пока не оглох.

В камере действительно было тихо. Четыре шконки в два яруса, и ни единой живой души. Тихо. Но воняло сильно. Кто-то навалил большую кучу в чашу Генуя, а не смыл. При этом вода из трубы лилась прямо на испражнения. Рэм скривился, брезгливо взял ведро, набрал воды и смыл. Не перед кем хозяина жизни разыгрывать, да и зачем? Он обычный человек, сколько дерьма по солдатским сортирам перелопатил, пока дневальным в наряд ходил, а не дежурным.

Похоже, борьба с организованной преступностью пошла на принцип, не смогли взять Рэма с наскока, решили брать мытьем да катаньем. Прогнали через этап, через оформление, в камере ткнули мордой в парашу, неужели думают, что Рэм сломается? Или Никонов готовил что-то посерьезнее, чем дерьмо в унитазе?

За окном уже сгущались сумерки, когда в камеру завели сразу троих. Рослые, крепкие, у одного лицо приплюснуто сверху вниз, у другого с боков. Узкое лицо, а нос широкий, ноздри мясистые. Третий смахивал на ежика, морда вытянута вперед, нос пимпочкой, а кулак кувалдой.

— Блин, говорили мне, что нельзя оставлять вещи, а то вернешься. Вернулся!

«Ежик» тяжело опустил кулак на раму верхней шконки — прямо над Рэмом.

— И что ты здесь оставил? — узколицый большенос глянул по сторонам, зацепился взглядом за Рэма, но ничего не сказал.

— Да дерьмо на параше! С утра навалячил!

— Так нет дерьма!

— Потому и вернулся!.. Ты мое дерьмо сожрал?

«Ежик» резко подался назад, отталкиваясь от шконки, согнулся в поясе и навис над Рэмом.

— Повезло тебе, чувак! — гоготнул приплюснутый. — Я тебе сейчас такую кучу нахлобучу!

Рэм понимал, что это спланированный наезд. Никонов организовал. Больше некому. Разговоры не помогут, выправить положение он мог только силой. Но с чего начать, когда он лежит, а «ежик» нависает, одно резкое движение спровоцирует удар сверху? Можно не сомневаться, троица дружно навалится на него.

— Сколько вам за наезд заплатили? — спросил он, невозмутимо глядя на «ежика». — Я заплачу больше. В долларах. По штуке на рыло!

Беспредельщик задумался, но продолжал двигаться по инерции.

— Где ты здесь рыла увидел?

— Деньги у меня здесь!

Рэм поднялся, и «ежик» его не тронул. А вдруг деньги действительно где-то здесь. И много.

Но вместо денег мужик получил головой в морду. Рэм бил со всей силы, на поражение, так, чтобы упал и не поднялся. Если сдох, значит, так и надо.

Камера тесная, вся троица столпилась в узком проходе, чуть ли не треть которого занимал столик. На него Рэм и запрыгнул, но только для того, чтобы развернуться и ударить узколицего коленкой в лицо. Мощно ударил, на ускорении, слышно было, как хрустнули челюстные кости. Приплюснутого он попытался схватить за шею, тот увернулся, отскочил к двери, Рэм за ним, тот наклонился с уходом в сторону. Юркий, быстрый, Рэм все никак не мог схватить его. Но мужик поскользнулся, стал падать, Рэм всего лишь махнул рукой, как медведь лапой, он даже не бил, просто ускорил падение. Несчастный врезался носом в угол постамента под унитаз. Сознания не потерял, даже попытался подняться. На этот раз Рэм ударил по-настоящему.

И тут же влепил с размаха «ежику», который также пытался встать. Сначала рукой, затем ногой. Узколицый тоже пришел в себя, но добить его Рэм не успел. Дверь открылась, в камеру ворвались менты, Рэм едва успел подставить руки под летящую в него дубину. Отбил удар, сгреб в охапку вертухая, швырнул его на унитаз. И через открытую дверь вырвался в продол[1].

На него набросились сразу двое, схватили за руки, но бешенство утраивало силы, Рэм резко повернулся, шарахнув одного мента об стену. На пол упали ключи от камеры.

Рэм набрал разгон, отшвырнул от себя второго мента, направив его в камеру, как шар в лузу. И ведь зашел, головой стукнувшись о дверной косяк. И дружка его он отправил вслед за ним, схватил ключ, сначала закрыл, а затем и запер дверь.

Из дежурной к нему бежала целая толпа, Рэм не растерялся, открыл соседнюю камеру, на ключ в ней он запереться не мог, но подпер дверь собой. И как менты ни старались, даже всей толпой не смогли подвинуть его. Когда к ним наконец подоспело подкрепление, подъехал и адвокат, и не один, а с представителем прокуратуры. Только это и спасло Рэма от верной расправы.

Глава 3

Менты ничего не смогли с ним поделать, толпой ломали — не судьба, а Лена связала по рукам в два счета. Рэм и опомниться не успел, а она уже висит у него на шее. С Васей обнялся, с Беляшом, Весельчаку руку протягивал, и вдруг она — как снег на голову. И ведь не скинешь с себя, не оттолкнешь, хотя приятного мало. Позавчера утром Рэм распрощался с ней навсегда, неужели она этого не поняла?

— Я знала, что ты вернешься! Я ждала! — визжала она от восторга.

— Хорош! — зашипел он.

— Все, все! — Лена отскочила от него, но продолжала улыбаться так, как будто Рэм предложил ей руку и сердце.

Вернее, это она предложила ему руку и все остальное, на глазах у всех, а он ее не оттолкнул, значит, не отказался.

— Братан!

Весельчак подал руку, Рэм обнялся и с ним. Лука лезет брататься, Рэм не мог его оттолкнуть. А Лиля стоит, закусив губу, то на Рэма посмотрит, то на Лену. Ей и самой интересно знать, откуда эта непонятно кто взялась. Публика солидная у бункера собралась, все при делах, а не-пришей-рукавам здесь делать нечего.

Рэм прошел в кают-компанию, Лена тут как тут, смотрит на него, счастливо улыбается. Послать бы ее к черту, но не хочется портить себе настроение.

— Рэм, тебе бы переодеться!

И Лиля не заставила себя ждать. И не с пустыми руками идет, футболку новую несет, белую-белую, костюм спортивный в упаковке. А с прикидом действительно проблема, рукав на куртке мало того что надорван, еще и грязный, джинсы в грязи.

— Я бы еще и душ принял, — сказал Рэм.

— Сейчас полотенце принесу! — глянув на Лилю, вызвалась Лена.

— Где ты что здесь возьмешь? — фыркнула та.

Но Лена полотенце нашла, на правах хозяйки ворвалась в комнату к Рэму, полезла в шкаф.