Искатель, 2011 № 08 - Журнал «Искатель»

лице бизнесмена появилось то же выражение, что и после пропущенного удара. Марьяна подняла лицо, обернулась. Артемов тыльной стороной пальцев коснулся щеки девушки, стирая слезы. Но я чувствовал, что он едва сдерживает себя, неосторожного взгляда жены будет достаточно, чтобы пальцы сжались в кулак, и тогда на скуле девушки появится синяк. Марьяна обеими руками стиснула его ладонь, прижала к своей щеке.

— Рома... я никогда даже не думала ни о ком, кроме тебя, — прошептала она.

— Все, малыш, все, — сказал Артемов. — Теперь это мое дело. Забудь и никогда не вспоминай. — Он посмотрел на меня. — Ну, давай толковать о деле. Но... пусть Марьяна посидит пока в моей тачке. К чему ей лишние расстройства? Потом отвезешь к этой знакомой, я не против.

— Нельзя выпускать ее из поля зрения.

— Понял. Подгоню тачку, поставлю рядом, Марьяна будет там, а мы тут, лады?

Я согласно кивнул. Когда он вышел, Марьяна вскинула на меня заплаканные глаза и впервые за время нашего знакомства улыбнулась.

Глава 12

Всю дорогу до Серебряного бора Марьяна внимательно смотрела в зеркало заднего вида. Вряд ли в таком состоянии она могла заметить «хвост», если бы он прицепился, но хоть не спрашивала, о чем мы договорились с Романом, и то хорошо.

Я обещал ему, что ни слова не скажу Марьяне, но если бы не обещание, все равно рассказывать было нечего. Разговор вышел коротким, ибо Артемов немного пришел в себя и тут же вспомнил о гибели финансового директора и пропаже компьютера. В такой ситуации ему нужно было срочно мчаться в офис, готовиться к встрече со следователями и приводить в порядок финансовые документы, которые могли использовать против него заказчики убийства. Я не возражал, ибо прекрасно понимал мужика — сказать сотрудникам о гибели Барабулина он не мог (в том, что это убийство, я не сомневался), дать команду бухгалтерам не мог, значит, нужно было самому думать, что, как и когда менять в своей бухгалтерии. И это сейчас, после такого потрясения! Досталось бедолаге, ничего не скажешь.

Он не возражал против того, что Марьяна пока останется у моей знакомой, но потребовал ее адрес, чтобы мог приехать и лично убедиться, все ли с ней в порядке. Адрес Алины я не сказал, она тут ни при чем, и подвергать ее и ребенка даже малейшей опасности я не имел права. Мы немного поспорили, но в конце концов Артемов, кажется, понял меня. А что ему оставалось делать? Ситуация-то пиковая.

О Лилии Георгиевне он ничего нового не сказал, вспомнил водителя Васю, племянника да соседку-собутыльницу. К соседке нужно было наведаться, но когда и как, не решили. Ведь о ее существовании наверняка знали Ярмонов и его люди, побывали там и могли устроить засаду. Идти нужно было вечером, предварительно понаблюдав за квартирой соседки. Когда я спросил о Ярмонове, Артемов побледнел и сжал кулаки. В таком состоянии говорить о старом насильнике он не мог.

Вот, собственно, и весь разговор. Мы обменялись номерами мобильников, договорились созвониться часа через два. У меня тоже дел было до черта — отвезти Марьяну, встретиться с Сырником и хотя бы немного проанализировать последние события. Что-то много их случилось, пора бы сложить звенья в цепочку и посмотреть, что получится, да все не удавалось — то Марьяна, то Алина, то гибель Барабулина, то Артемов... Я не особо рассчитывал, что получу от него важную информацию при первой встрече, особенно после гибели Барабулина. Главное — встретились, познакомились, он знает, что случилось, и понимает, откуда исходит угроза. А там немного успокоится, поговорим более конкретно и обстоятельно.

Что касается возможного «хвоста» за нами, я сам выяснил, что его пока нет — немного поманеврировал по столице нашей родины, выбирая тихие улочки с редким движением, и убедился.

Лишь когда моя «Ауди» приблизилась к железным воротам элитного жилого комплекса, Марьяна оторвала взгляд от зеркала и, глядя сквозь лобовое стекло, спросила:

— Ты думаешь, он простил меня?

— Конечно, — сказал я. — Все у вас будет нормально, только не сразу. Придется потерпеть обоим.

На самом деле я не был уверен, что Артемов простил жену. Но это уже их личное дело, захотят — все будет нормально. Если у всех нас будет возможность чего-то хотеть в ближайшем будущем. Тут я тоже не был уверен.

Алина ждала нас, приготовила кофе и бутерброды. Разумеется, она знала о нашем приезде, и хоть и предупредила охрану, чтобы пропустили меня, если появлюсь, а все же позвонил ей.

— Извини, Алина, до вечера побеспокою тебя, хорошо? — сказал я. — А там придумаем, куда нам деть Марьяну.

— Я могу прямо сейчас уйти, чтобы никому не мешать, — обиженно сказала Марьяна. — У меня есть подруги.

Она снова впала в уныние, вспоминала убитого Барабулина. Когда поднимались в лифте, размышляла вслух о том, что на Дмитровке сейчас, наверное, воют сирены милицейских машин, в квартире Вени ходят чужие люди... Может, ходят и воют, а может, и нет — так я ей и сказал. Наверное, зря, да надоело мне утешать и обнадеживать ее. Алина же, напротив, была полна энергии и довольна тем, что мы так быстро вернулись. Видимо, скучно было сидеть дома и подсчитывать прибыль своей туристической фирмы, захотелось поучаствовать в расследовании жуткого преступления, тем более что оно ее не касалось. Но я сразу после разговора с Артемовым предупредил Марьяну, чтобы не говорила об убийстве Барабулина.

— Да что ты говоришь, Марьяна! — горячо сказала хозяйка. — Куда ты пойдешь, они же всех твоих подруг, наверное, вычислили! А у меня ты в безопасности, так что не говори глупостей. Я сама такого натерпелась — врагу не пожелаю.

Знала бы она, каких врагов нажить может, — промолчала бы. Впрочем, я в этом не уверен.

— Спасибо, Алина, — сказал я. — Только до вечера, дело серьезное, я не могу подвергать риску тебя с ребенком.

— Пока ты занимаешься этим, я спокойна.

— Доброе слово и кошке приятно. Еще раз спасибо. Можно я с кофе и бутербродом посижу где-нибудь в укромном уголке?

— Хочешь, в спальне?

Я внимательно посмотрел на нее и покачал головой.

— Нет, там я буду отвлекаться.

— Ну, тогда я провожу тебя в кабинет Валеры. Это мой покойный муж, — объяснила она Марьяне.

Кабинет был просторный, метров тридцать квадратных, и очень солидный — огромный стол красного дерева с компьютером, кожаный диван и кресла, полки с книгами и много зелени — две пальмы, фикус и до черта горшочков с вьющимися растениями. Видимо, приходящая домработница поливала их