Коллекционеры душ - Мария Борисова

Я стала расспрашивать про свадьбу: мне приходилось бывать на подобных торжествах, но вряд ли то, что устраивали в Улье или его окрестностях, было похоже на церемонию вступления в брак дочки владельца завода. Кальса, не удивляясь, делилась своими планами; Яра же ненадолго выпала из разговора: отвлеклась на выговор одному из прохлаждавшихся рабочих.

Удивительно, но с выговором она, на мой взгляд, справилась на ура. Хотя, глядя на эту хрупкую бледную девушку, я бы никогда не подумала, что она способна на подобное. Но Ярвея словно бы была одной из деталей здешних многочисленных механизмов: мне давно не случалось видеть человека, по которому настолько хорошо было видно, что он находится на своём месте.

Так я Яре и сказала, когда она снова к нам присоединилась.

— Уверена, Дольн бы с тобой не согласился, — отозвалась та.

Кальса, явно не понаслышке знакомая с Яриным братцем, усмехнулась:

— Это уж точно!

— Мало ли, с чем согласился бы Дольн! — Злость вспыхнула во мне так резко и так ярко, что я сама ей изумилась, не говоря уже о моих собеседницах. Пришлось усилием воли её притушить: — Я имею в виду, что он сам живёт и работает в другом месте и не видит, что здесь происходит.

— Уверяю тебя, он очень наблюдательный.

— Знаю…

Я вздохнула и краем глаза заметила, что Ярвея кинула на меня быстрый и как будто настороженный взгляд. Но говорить ничего не стала.

Ярвее ещё нужно было остаться заполнить какие-то бумаги, так что с верфи я уходила вместе с Кальсой. Она мне показала, как дойти до ближайшего городка, где можно было бы нанять экипаж. Расстались мы очень тепло; мне казалось, я в один присест приобрела целых двух подруг.

И вообще день складывался прекрасно. Возвращаться домой, где меня ждали неразрешённые проблемы, совершенно не хотелось.

* * *

Пока я тряслась в экипаже по пригородной дороге, то пришла к выводу, что больше не в силах идти на сделку со своей совестью. Расскажу всё Сатару — и будь что будет. Уволит так уволит. В конце концов, я ведь даже не собиралась искать какие-то вещи! У меня в планах был корабль или трактир, а вовсе не агентство «Находка».

День постепенно тяжелел: редкие облака теряли яркость, небо окрашивалось в разные оттенки сиреневого, обрастая на западе золотой каймой. Мои коллеги, должно быть, уже покинули Будилки и были дома.

Я открыла дверь своим ключом, поймав себя на том, что это может быть в последний раз.

— Всё в порядке? — спросила Тарвета, явно повеселевшая со вчерашнего дня.

— Да, конечно. — Я растянула губы в улыбке. Судя по озадаченно сдвинувшимся бровям секретаря «Находки», вышло не очень, но уж простите, что есть. — Диу Сатар у себя?

— Да, он в кабинете… М-м… — Тарвета отвела глаза. — Он тебя искал…

Я поблагодарила её вялым кивком и направилась к кабинету.

Дверь в коридор была приоткрыта; оттуда донёсся скрип лестничных ступенек, после чего в проёме застыл знакомый силуэт. Я решительно поджала губы и открыла, забыв постучать.

Должно быть, зря, потому что начальник и без того был не в духе.

— Добрый вечер. Где вы пропадали?

Он сидел за столом. Неподвижнее статуи, неумолимее Великой Тени, однажды накрывший наш мир. Боги тогда разогнали Тень своим светом — но я не была уверена, что в данном случае боги были бы на моей стороне и пришли бы ко мне на помощь.

Интуиция подсказывала, что сейчас самый неудачный момент, чтобы признаваться в воровстве.

— Я… забрала у диу Легарна пуговицу, которая, возможно, принадлежала художнику.

Мне захотелось сглотнуть, только было нечем: во рту внезапно пересохло. Я опустила глаза, мазнув взглядом по столу, где, как всегда, яблоку было негде упасть — и тут же замерла. На миг мне показалось, что я вижу в стоявших перед Сатаром предметах некоторый порядок. Словно они складывались в сложный узор — закручивались в спирали, расходились волнами… я ошарашенно моргнула, и видение исчезло. Передо мной снова царил привычный бардак.

— Это, наверное, было давно, — уронил Сатар. — Ваш визит к диу Легарну.

— Да… Я потом занималась коллекционерами душ. Вот список… Я подумала, что в Будилках буду только мешать и решила, что…

— Решили, — повторил Сатар, даже не глядя на подрагивающую в моих пальцах бумажку.

Впервые на моей памяти он кого-то перебил. А значит, дело было совсем плохо.

— Решаю здесь, в первую очередь, я, — сказал Сатар. — В следующий раз за подобное разгильдяйство я буду вычитать сверны из вашего жалованья. Так что любые свои идеи согласовывайте со мной, прежде чем преступать к их воплощению. А пока, прошу вас, отдайте пуговицу. Сомневаюсь, что она очень поможет, но попробовать стоит.

Я стояла, не в силах пошевелиться. Хорошо, что хоть рот, опомнившись, почти сразу захлопнула — а то челюсть-то упала после подобных упрёков. Разгильдяйство? Оштрафовать?! Да, не спорю, я на время отвлеклась от выполнения своих обязанностей — но ведь я съездила на верфь с пользой!

Во мне начал закипать гнев, и чтобы успокоиться, я снова перевела взгляд с лица Сатара — словно высеченного из камня, но по-прежнему невыносимо спокойного! — на его стол.

И увидела на нём свой гребень. Он лежал среди прочих предметов с таким видом, будто здесь всегда было его место.

— Вы можете идти, — услышала я голос Сатара.

И он поднялся из кресла, словно только теперь вспомнив о вежливости.

— Д-да… спасибо.

В этот момент я поняла, что со своим старым гребнем пора распрощаться. Потому что я никогда, никогда не посмею попросить его обратно.

Я пошла прочь от стола, чувствуя, как взгляд начальника изучает мою спину. Нажала дверную ручку — и зачем-то обернулась на пороге.

Я ошиблась: Сатар вовсе не смотрел на меня. Его взгляд был прикован к предметам на столе, а пальцы правой руки медленно двигали маленькую склянку с деревянной пробкой.

Склянка остановилась возле моего гребня.

Я вышла и закрыла за собой дверь.

* * *

— Вейшира, — негромко позвал меня Дольн из коридора.

А я и забыла о нём.

— Что тебе нужно?

— Пойдём, поговорим.

Я молча последовала за ним на винтовую лестницу. И выше, выше — по скрипящим ступеням на третий этаж. Здесь находилась его комната. В окно, как и из моего закутка на чердаке, открывался вид на не слишком приглядное скопление взъерошенных трабастанских дворов: угловатые крыши, ржавые перила балконов, острые шпильки тонких труб…

Сама комната поразила меня своей