Султан на побегушках - Дарья Донцова

— Не могу ответить на ваш вопрос, — пожала плечами женщина. — И я не Феодора, а Фёдора. Одна буква «о», не две, а после «ф» идет «ё».

— Впервые встречаю женщину с таким именем, — признался я.

— А его и нет в природе, — спокойно объяснила моя собеседница. — Моего отца звали Фёдор. Он умер за пару дней до моего появления на свет. Мама назвала меня в честь папы, сама придумала имя. Я Фёдора Федоровна. Сюзанна Оболенская — дочь моих погибших друзей. Ей исполнился год, когда она потеряла маму и отца, они попали в аварию. Я взяла девочку к себе, не отдала в интернат.

— С какой целью женщина меня к вам направила? — не понял я. — Она сказала, вы все объясните.

— Чтобы все объяснить, необходимо все знать, — справедливо заметила Фёдора, — а у меня информация только о Сюзанне. Могу ее дать, если интересно.

Я воспрянул духом.

— Да, пожалуйста.

Хозяйка кабинета провела ладонью по лицу.

— В школьные годы Сюзи легко поддавалась чужому влиянию. Если дружит с портнихой, то возьмется за иголку. Если попала в компанию вегетарианцев — откажется от мяса, колбасы и прочего. Кем она только не хотела стать! А мне, на беду, пришла в голову идея перевести ее в школу поближе к дому. Не хотелось тратить почти час на дорогу в гимназию, в которую ее пристроила раньше, потому что все хвалили заведение. Оно оказалось плохим. В новой школе Сюзанна познакомилась с Таней. Та излишне бойкая, горазда на выдумки, с малолетства много денег очень хотела иметь. Идеи у нее в голове роились тучами. Кроме того, у Никитиной плохая мать, та совсем о дочке не думала. Татьяна делала что хотела. Сюзанну она втянула в некрасивую историю. Никитина решила украсть младенца. Правда, тогда она уже была совершеннолетняя… Они обе появились на свет в ноябре. Мать Татьяны, думаю, просто забыла, что девочку надо отправлять в первый класс, а я решила, пусть Сюзи попозже пойдет, формально дочке нет семи, продлю ей беззаботное детство. Поэтому они и оказались в одном классе. И восемнадцать им в одно время исполнилось. Следовательно, за все глупости обеим по-взрослому пришлось отвечать.

— Они украли младенца? — переспросил я.

— Вы правильно поняли, — кивнула Фёдора. — Будучи подлой и хитрой, Татьяна впутала в аферу наивную Сюзи. Дело обстояло так. Уже появился интернет, но он пока не развился во всю мощь. Персональные компьютеры были дорогие, позволить их себе мало кто мог. А я в те годы была главным редактором газеты «Сплетник», и мне, журналисту, интернет для работы был необходим. Все в нем для обычного человека было в новинку. Сейчас, если кто объявит сбор на больного ребенка, мало народу отзовется — надоели людям поборы в сети, — а тогда на помощь миллионы людей спешили. Что придумала Татьяна? Она прикинулась матерью мальчика, которого надо лечить в Германии. Учиться хорошо у нее ума не было, а мошенничать мозг наловчился. Красавица в свои восемнадцать лет принялась строчить везде где только можно жалобные посты. Пакостница назвалась Сюзанной Оболенской, наврала, что ей тридцать с гаком, а ее «сыночек пятилетний смертельно болен». Моя настоящая Оболенская давай на почту бегать, деньги забирать — онлайн-переводов не было. Стоит ли говорить, что все «сливочки» доставались Татьяне, а помощнице в руки падали огрызки?

— Нет, — пробормотал я.

— Сюзи мне ничего не рассказывала, а я и не ведала, чем она занимается. Дочь вела себя как обычно. В школе не было проблем, в дневнике стояли хорошие оценки, никаких замечаний. Уроки делала, в бассейн ходила. Не грубила, не курила, с плохой компанией не связывалась. Дружила с Таней, а та из хорошей семьи. Мать девочки не пьяница, не наркоманка. Ну развелась с мужем — это что, грех? Младшая Никитина хорошо воспитана. Придет ко мне в дом — всегда поздоровается, ботинки снимет, руки помоет. Ни одного ругательства или просто грубого слова от нее не слышала. Вежливая, спокойная, с такой одноклассницей любой родитель общаться не запретит. Одета хорошо, но скромно, золотые серьги в ушах не висят. Очень она мне нравилась. Послушная, милая, тихая Танюша. И развлечения у подружек были милые, детские. Приду домой вечером — обе сидят у Сюзанны, одежду для бумажных кукол рисуют. Нет бы мне насторожиться: дылдам по восемнадцать лет, в этом возрасте другие забавы! Да я, дура, умилялась их поведению. А потом…

Глава двадцать шестая

Лицо Фёдоры резко покраснело, но говорить женщина не перестала.

— В тот ужасный понедельник я вернулась домой позже обычного — на работе задержалась. Вошла в квартиру — никого. Только Василий, кот, бегает, плачет, есть очень хочет. Миска у него пустая, похоже, с утра ему любимые «хрустики» не подсыпались. Накормила котика, а сама нервничаю — где Сюзанна? Мобильные тогда уже у многих появились, позвонила Сюзи. Трубка отключена. Соединилась с классной руководительницей, та изумилась: «Так Оболенская неделю болеет, вы же со мной беседовали по телефону в понедельник. Извинились, что голос хриплый, объяснили, что ездили с дочкой на дачу проверить, что там да как, и обе простудились».

Фёдора побарабанила пальцами по столу.

— О летней резиденции тогда я даже не мечтала и с педагогом не говорила. Сюзанна уходила утром на занятия, а когда я возвращалась, дочери не было, на столе лежала записка: «Все хорошо, поела, убежала на плавание, уроки сделала». Возвращалась она поздно и сразу в постель падала. Я ее один раз отругала: «Ботинки трудно вытереть о коврик? В прихожей песок, иголки еловые! Ты где гуляешь?» Она ответила: «Пешком через парк шла домой после бассейна. У меня кошелек пропал. Кто-то в раздевалке его спер. Денег там было только на автобус, мало совсем, но на билет не осталось». Я ей поверила. И вдруг! Девочка в тот ужасный вечер не вернулась, дома не ночевала! Утром в шесть звонок в дверь. Открываю — Сюзанна! Вся грязная, шепчет: «Мамочка, спрячь меня! Я от них убежала! Всю ночь пешком шла!» — и как зарыдает! Пыталась узнать, что произошло, но только хуже становилось ей, не шла на контакт. Но меня она тогда впервые мамой назвала. Раньше я всегда была «тетя Федя».

Фёдора опустила подбородок на грудь.

— Позвонила на работу, попросила отгул. Дескать, вроде заболеваю, насморк, кашель начинаются, боюсь заразить коллег. А бюллетень брать — надо день в поликлинике просидеть, там еще что-нибудь подцепишь. Начальник, хороший человек, отпустил меня. Затем я обратилась к отцу Александру, попросила его приехать. Я-то в церковь регулярно ходила даже при коммунистах, а Сюзанна на службе