Султан на побегушках - Дарья Донцова

убегать при виде кого-либо из вышеперечисленных не стану. А мыши мне особенно не нравятся. Хорошо, что эта игрушечная, лапами сучит потому, что они, наверное, на пружинах.

— Ладно, — улыбнулся Гриша, когда пол на кухне засиял чистотой. — Я придумал способ освободить пленников. Продаются такие таблетки, если их поджечь, становится жарко, огня нет, но температура прямо ух! Сейчас принесу, положим в тазик…

— Мама! — закричала Анна Ивановна.

Я вздрогнул, оторвался от лицезрения мыши, а потом замер с полуоткрытым ртом. А вы бы как отреагировали, увидав, что Эдик машет крыльями, а емкость со всей командой медленно взмывает к потолку?

— Во дает! — восхитился Григорий.

— Какой он сильный! — пришел в восторг Боря.

— Филины все такие, — высказалась Анна Ивановна. — Я читала статью про сов.

— Нет, — возразил я. — Сова — это сова, и самцы, и самки так именуются. Та же ситуация с филином. Это разные птицы, филин — не муж совы, а сова — не жена филина. И вообще, у нас огромный попугай!

— Он поднял Демьянку и Лерочку и таз со смолой! — кричал Гриша.

Эдик медленно приблизился к кухонному столику, определенно задумав приземлиться на него, но что-то пошло не по плану. Крылья «летчика» вдруг сложились. Ба-бах! Попугай плюхнулся на пол. Понятно, что емкость упала вместе с «летчиком». Взлетел фонтан осколков смолы, птицу подкинуло ввысь. Демьянку и Лерочку вышвырнуло из тазика, они оказались на полу и молча легли. Сверху на них упал Эдик. Вопрос, почему он перестал махать крыльями, задавать не следует, ответ на него мне неведом. Котенок и Демьянка завыли в терцию[10].

— Ух ты! — заорал Эдик. — Хана всем!

Потом попугай все же вспомнил, что он способен летать, поднялся к потолку и решил спикировать то ли на игрушечную мышь, то ли на обалдевшую от всего произошедшего Демьянку, то ли на Лерочку, находящуюся в полуобмороке.

Но сегодня определенно выдался день несбыточных желаний. Эдик резко начал снижаться, но птицу неожиданно повело в сторону, и парень влетел в очень тонкое стекло шкафчика, на верхней полке которого стоят емкости из хрусталя, а на нижней разместился сервиз, который Анна Ивановна именует Пасхальным. Хрупкая преграда лопнула, инерция втянула Эдика внутрь кухонной мебели. Хрусталь дождем полился на пол, верхняя полка зашевелилась, вывалилась наружу, плюхнулась к ногам Гриши. Попугай рухнул на чайную посуду, задергал лапами, задвигал крыльями и принялся нецензурно ругаться. Мы все замерли.

— Во дает! — восхитился Гриша. — Хоть записывай слова! Художественно выражается! Интересно, где он…

Окончание вопроса утонуло в грохоте. Шкафчик, раньше мирно висевший на стене, бухнулся к ногам художника. Осколки сервиза веером разметало по кухне… и стало тихо.

Все замерли. Демьянка сидела, опустив уши. Лерочка прижалась к подруге, и ей было плевать на то, что собака, похоже, совершила акт дефекации. Гриша вытаращил глаза, Анна Ивановна превратилась в столб. Я тоже замер, не понимая, чем или кем заняться в первую очередь. Тащить в ванную Дему, чтобы ее помыть? Утешать впавшую в истерический ужас Лерочку? Вытаскивать Эдика из руин мебели, которые перемешались с осколками? Хватать тазик со смолой? Налить Боре, переставшему дышать и моргать, стакан воды? Что делать-то?

И тут в звенящей тишине раздались шаги, потом долетел голос Ирэн, нашей соседки:

— Анна Ивановна, мы вернулись! Нет ли у вас кефира? Хочу пожарить оладушки, а неохота в магазин… — Мама моего лучшего друга вошла в кухню, заморгала и воскликнула: — Господи, что у вас случилось?!

Ко мне вернулся голос.

— Добрый день! Анна Ивановна решила испечь пирог.

— Понятно, — кивнула Ирэн. — Все, кроме Гриши и Бори, идите ко мне, посидите в тишине, выдохните, а мы тут порядочек наведем. Да, Григорий?

— Как прикажете, — пролепетал живописец.

— Демьянку надо помыть, она… это… — пробормотал я.

— Ванечка, у меня есть ванная, — улыбнулась мать Олега. — Только заверни заднюю часть собачки в газету…

— У нас их нет, — отмерла помощница по хозяйству. — Мы новости в интернете читаем.

— Вот до чего дошел прогресс, — вздохнула Ирэн. — Жаль, в планшет собаченьку не укутать.

— Хотя у меня есть газета, я вспомнила, — прошептала Анна Ивановна. — Правда, там одни объявления.

— Отлично, — улыбнулась соседка. — Текст в данном случае неважен. — Она вынула из кармана брюк телефон. — Варя, возьми все необходимое для мытья пола — надо навести порядок в квартире Ивана Павловича. Анне Ивановне следует отдохнуть.

Я выдохнул. Есть женщины-кактусы. Что им ни скажи, они иголками заколют. Встречаются леди-водопады, те начинают рыдать при каждом удобном случае. Существуют денежные вампирши, при общении с упомянутой особой останешься без копейки. Профессиональные скандалистки, маменькины любимицы, папина гордость, обожательницы дорогих презентов… Но порой судьба делает подарок — знакомит вас просто с Женщиной с большой буквы. Она без лишних слов вытащит супруга, если тот под лед провалился, вежливо поставит на место свекровь, когда она захочет проконтролировать семью сына. С пьяницей и наркоманом Женщина дел иметь не станет, она считает, что лучше жить одной, чем вместе с кем попало[11]. Ирэн — представительница данной, нынче малочисленной категории.

Когда мама Олега ушла, забрав с собой животных и Анну Ивановну, я быстро принял душ, вошел в кабинет и услышал от Бори:

— Вроде нашел Оболенскую.

— Где? — обрадовался я.

— Сразу скажу, пришлось постараться. Позвонить женщине на мобильный невозможно, ее нет в списках клиентов ни у одного оператора.

— Не всем нравится интернет-связь, — заметил я.

— С этим не поспоришь, — улыбнулся Боря. — В соцсетях она не зарегистрирована, но зарегистрирована в Москве. Нашел номер стационарного телефона ее квартиры, а тот отключен. Как Сюзанну найти?

— Никак, — пробормотал я.

Боря рассмеялся.

— Я решил не сдаваться. Выяснил, кто живет в соседней квартире, позвонил туда. Ответила милая пенсионерка, сообщила, что Оболенская уехала из столицы в подмосковное село Яшкинское. Вроде она работает медсестрой.

— Медсестрой? — переспросил я.

— Да. По словам пожилой дамы, там расположен приют имени Святого Пантелеймона, — дополнил Борис.

— Великомученик Пантелеймон родился примерно в двести восьмидесятом году в городе Никомедии, это Древний Рим, — вспомнил я. — Он увидел дитя, умершее от укуса змеи, воскликнул «Господи, помоги!», и малыш воскрес. После этого мужчина принял христианство.

— Скорее всего, ребенок упал в обморок, — заметил Боря.

— Тоже так думаю, но православные люди верят в чудеса, — улыбнулся я. — Пантелеймон выучился на врача, бесплатно оказывал помощь бедным, за что его возненавидели коллеги и донесли императору Максимиану о том, что доктор — христианин. А упомянутый правитель разрушал храмы, сжигал богослужебные книги, лишал христиан не только гражданских прав и должностей — он их убивал. За все «подвиги» мужчина получил прозвище Гонитель.

— В приюте есть городской телефон, — продолжил Боря. — На мой вопрос, есть ли в