Султан на побегушках - Дарья Донцова

— Он так играет, — рассмеялся батлер. — Порой на пол ее бросает, она лапами шевелит.

— Может, хотите еще что-нибудь посмотреть? — дрожащим голоском осведомилась девушка.

— Думаю, несколько комплектов штанов вполне хватит, — решил я.

— Э… э… э… — протянула консультант, — вроде у вас тройня… Или я неправильно поняла?

— У вас замечательная память, — похвалил я девушку.

— Какой размер нужен?

Боря опять схватился за трубку.

— Анна Ивановна, нам нужны размеры ла… ног. От бедра до щиколоток. Ну, до того места, где ступня начинается.

Он убрал телефон в карман, вынул из него же носовой платок, промокнул лоб. Не прошло и пяти минут, как телефон затрезвонил. Боря живо ответил:

— Слушаю… Повторяю вслух: двадцать сантиметров, десять и сорок пять.

Я улыбнулся Варваре.

— Нам ползунки, где ноги двадцать, десять и сорок пять сантиметров.

— Ага… — растерялась девушка, — сейчас… — И она убежала.

— Никогда не думал, что покупка белья для новорожденного — головоломная задача, — заметил Боря. — Иван Павлович, мы не учли одну деталь: когти.

— А что с ними не так?

— Они вмиг прорвут ткань штанов. Лучше взять брюки и ботинки.

— Вот, — произнесла Варя, подбегая к нам, — смотрите!

Я взял ползунки, пощупал их и покачал головой.

— Ткань тонкая, вещи не подходят.

— Очень удобно для новорожденного! — возразила консультант.

— Материал мягкий, нежный. Когти его порвут сразу, — пояснил я.

— Иван Павлович, вы, очевидно, намеревались сказать «ногти», — поправил меня Борис.

— Да-да-да, — кивнул я, — конечно, ногти. У детей нет когтей. Варечка, не серчайте на двух малоопытных молодых отцов! Мы вас загоняли! Но ползунки нам не подходят.

— Нужны ботинки и брюки, — подхватил батлер, потом вынул свою трубку. — Анна Ивановна, измерьте длину стопы у тех, кому мы пошли покупать одежду… Да, с когтями. То есть с ногтями. Ждем.

Боря замер с телефоном возле уха. Я стоял рядом с улыбкой жизнерадостного идиота. Девушка поняла, что получила в клиенты двух не особо молодых, но редкостных дураков. Но они не злые, не вредные, приставать к ней не собираются. Ну ждет их дома тройка новорожденных с ногами длиной двадцать, десять и сорок пять сантиметров — еще и не такое в жизни встречается.

— Сколько? — спросил батлер у Анны Ивановны. — Пять, восемь и пятнадцать сантиметров?.. А-а-а, понял! Учтем. Спасибо. — Боря убрал трубку. — Дорогая Варвара, подберите нашим новорожденным ботинки. Ступни у них пять, восемь и пятнадцать сантиметров.

— Ага, — кивнула продавщица, смирившаяся с безумием посетителей.

— Обувь должна быть очень широкой, — добавил я, — так как ког… ногти у них длинные. Если их еще и растопырить, то в узких штиблетах совсем некомфортно ходить будет.

Девушка кивнула.

— Для ваших младенцев нужна широкая колодка?

— Да, — одновременно согласились мы.

— Пара минут, — и все будет у вас, — пообещала Варвара.

Она собралась умчаться, но Боря ее остановил и уточнил:

— По две пары каждого вида.

Далее все происходило очень быстро. Не прошло и пятнадцати минут, как мы стали счастливыми обладателями брюк и штиблет. Варя, нервно посмеиваясь, проводила нас до выхода. Я тихо попросил девушку:

— Можете донести покупки до лифта?

— Нет проблем, — кивнула продавщица.

Когда наша троица покинула магазин и пошагала к лифту, я вынул из кошелька пятитысячную купюру.

— Варечка, думаю, вам запрещено брать чаевые. — Девушка молча кивнула, а я продолжил: — Вы провозились с нами долго, мне неприятно, что отняли у вас тьму времени.

— Это моя работа, — прошептало юное создание.

— Возьмите, пожалуйста, деньги, купите себе что-нибудь от нас.

— Пожалуйста, — подключился Боря. — Здесь нет видеокамер вашего магазина.

— Спасибо! — обрадовалась девушка. — Мне как раз «пятерки» до платья мечты не хватало. Огромное спасибо! Приходите еще! Все подберу для ваших малышей!

Глава двадцать пятая

У памятника Юрию Долгорукому я оказался за десять минут до назначенного часа. Встал у хвостовой части коня, начал бездумно наблюдать за толпой. Людская масса, судя по всему, состояла в основном из приезжих.

Тверская улица во времена моего детства была самым престижным местом проживания. «Центровые» — так назывались счастливчики, которым из своей квартиры до Кремля легко дойти пешком за короткое время. Часть магистрали от Елисеевского гастронома до Белорусского вокзала считалась пониже рангом, но и проживание там было недостижимой мечтой для тех, кто обитал на окраине, где-нибудь у метро «Сокол». А теперь иначе! Упомянутая мною станция и Ленинградский проспект — это сейчас центр города. Квартиры на Тверской большинство коренных жителей столицы сдают, сами они перебрались в Подмосковье. В наши дни престижно иметь там дом.

— Иван? — раздался за спиной голос.

Я обернулся, увидел грузную фигуру в сером брючном костюме и кивнул.

— Он самый.

— Пойдемте, — произнесла незнакомка, чей возраст оказалось трудно определить.

— Куда?

— В двух шагах отсюда небольшой ресторан, там спокойно поговорим. Вам некого и нечего опасаться.

Минут через пять мы спустились в подвальное помещение. Сразу стало понятно, что это простая пивнушка, а не заведение со звездами Мишлен. На столах виднелись стеклянные кружки с пенным напитком и тарелки с креветками и какими-то закусками. Моя провожатая, ловко лавируя между стульев, дошагала до стены и открыла дверь.

— Входите.

Я оказался в кабинете, который мог бы стать удобным жильем для котенка Лерочки. Вот Демьянке в таком пространстве определенно стало бы тесно.

— Места немного, — улыбнулась Феодора, усаживаясь за крохотный письменный стол.

Я устроился на табуретке — другой мебели не было.

— Серафима сказала, что вы хотите узнать правду про Татьяну Мироновну, — тихо начала беседу женщина.

— Никитина пришла к нам с просьбой выяснить, кто опоил ее крохотную дочь не пойми чем, — объяснил я. — У ребенка случился приступ агрессии. Женщина выглядела испуганной.

— Охотно верю, что ее трясло, — вдруг улыбнулась Феодора. — Что знаете о Никитиной?

— Женщина воспитывалась в семье, где почти не получала любви, у Татьяны плохие отношения с матерью. Вернее, отношений-то и нет. Ксения Михайловна не любила девочку, сделала из нее прислугу. Отца у малышки нет. Вернее, он, конечно, существует, но в воспитании дочери участия не принимал.

Я постарался подробно изложить историю со стоматологом, рассказал про студента Владимира Олеговича Никитина, на которого «записали» девочку Таню, про ее родного папу, его жену Лялю… Феодора спокойно слушала, а когда я замолчал, тихо спросила:

— Нашли его?

— Мартынова? — уточнил я.

Женщина кивнула.

— Нет, — вздохнул я. — Такого модельера никто не знает.

— Вас ко мне отправила Серафима, — вздохнула Феодора. — Во время беседы с ней ничего не царапнуло? Может, вопросы какие возникли? Удивились вы чему-нибудь?

— Она монахиня, — ответил я.

— Это видно сразу, — улыбнулась Феодора.

— Подумал, вы тоже из них — имя не мирское… Впрочем, не знаю, есть ли святая Феодора