Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

«Вместе» – вот лучшее слово в шведском языке, так говорит папа. До болезни он преподавал шведский язык, поэтому знает много слов. Это пригодилось ему, когда он стал королем.

Но папа король, только когда счастлив. Как только смех стихает и папа исчезает в темноте, он перестает быть королем. Он сам говорит, что отрекается от престола, как только наступает темнота. «Отрекаюсь от престола» – отец так любит эти слова.

Но каждый раз, когда папа возвращается, его коронуют снова.

Пока его нет, о мальчике заботятся остальные. Как и мальчик об остальных, потому что они – семья.

Сейчас все собрались вокруг огня. Жестяная бочка, полная горючего мусора, заполнила весь туннель дымом, от которого все кашляют. Но она дает тепло и свет. Они тянут руки к огню, чувствуют жар на лицах и делятся сокровищами, которые мальчик с папой нашли наверху. Мальчик не знал, было ли то, что он чувствовал в своей груди, счастьем, но представлял себе его именно так.

Старик с добрыми глазами протянул ему кусок бутерброда с ветчиной. Мальчик проглотил его почти целиком и только тогда понял, насколько был голоден. Здесь это обычное дело. Голод настолько привычен, что его перестаешь замечать. Но стоит еде коснуться губ, как тело пробуждается и напоминает, что хочется есть.

– Оглянись вокруг, – говорит папа, делая широкий жест в сторону огня. – Видишь, как нам повезло? Мы защищены от верхнего мира, который скоро развалится. И мы вместе. Мы сыты. Мы в тепле.

Желтая Шапка что-то мурлычет под нос. Мальчик пытается расслышать, но не узнает мелодии. Он знает только те песни, которые пела мама.

И все-таки маленький кусочек бутерброда задержался в его руке. Голод не ушел, но был укрощен, взят под контроль. Оставшийся кусочек мальчик протянул новой тете. Она такая тощая и вечно мерзнет. Тетя уже получила свою долю из того, что принесли они с папой, но ее так трясет, что добавка не помешает.

Они должны заботиться друг о друге. В семье по-другому не бывает. Так говорит папа. А мальчик ничего не желает так, как быть похожим на отца.

Уже свернув на подъездную дорожку по адресу, который сообщила Мина, Винсент почувствовал, как внутри разливается рождественское настроение. Перед глазами вспыхнули разноцветные огоньки, и он задержался в машине, чтобы насладиться этим зрелищем. Площадка перед домом уставлена фигурами рождественских гномов, оленей и снеговиков.

Мысль о Тени, напомнившей о себе сегодня утром, пробудилась и вызвала беспокойство во всем теле. Это грозило испортить вечер. И вот Винсент задышал медленно и глубоко, закрыл глаза и представил себе украшенный гирляндами дом. Заново пережить ощущение праздника, радость от каждой зажженной лампочки. Винсент позволил зародившемуся от этих мыслей теплу распространиться по телу и открыл глаза. Теперь вместо беспокойства в теле звучало: «Привет, Санта!»

Вот так-то лучше.

Весь сад увешан гирляндами, вереница красных фонариков протянута между фигурками гномов рядом с машиной. Ее колышет ветер, что не помешало Винсенту пересчитать лампочки. Все-таки их было двадцать три.

Чертово число. Оно может вызвать в теле новое беспокойство.

Винсент вышел из машины, осторожно переставляя ноги. Поскользнуться – единственное, чего ему не хватало. Два раза за сегодняшний день он был близок к падению. Сломанная шейка бедра – прекрасное дополнение к не так давно зажившему перелому стопы. Винсент вышел на площадку и принялся выкручивать одну из крайних лампочек в гирлянде.

Двадцать две – сразу полегчало. С этим можно жить.

Но стоило открутить лампочку, как погасла вся гирлянда.

– Добро пожаловать! У нас проблемы со светом?

Красивый мужчина за шестьдесят в красном колпаке показался на пороге и помахал Винсенту рукой. Должно быть, это и был Лассе. Спрятав в кулаке вывернутую лампочку, менталист направился к двери.

Изнутри доносилась рождественская музыка, из всех окон лился свет. Винсенту невольно подумалось, как все это не вяжется с Кристером. Вечер обещал быть интересным.

– Остальные уже собрались. Мы пьем глинтвейн, налить и вам кружку? Налить, конечно, кто отказывается от глинтвейна на Рождество.

Беззаботно болтая, Лассе пристроил пальто Винсента и проводил в небольшую гостиную, где глазам менталиста открылось потрясающее зрелище.

Вся группа была там, с кружками. Мина сидела с измученным видом. Можно представить, каково ей было в чужом доме, кишащем не только микробами, но и разной рождественской мишурой. Фарфоровые гномы, соломенные олени, мерцающие гирлянды, музыкальные шкатулки с механически повторяющимися глупыми мелодиями – такое выведет из себя любого. Не говоря о шторах с рисунком из рождественских кексов и скатерти с бантиками.

Менталист огляделся.

В каждом дверном проеме висело по венку омелы. Что ж, неплохо.

– Здравствуйте, Винсент, – сказал Адам. – Рад, что нашли время приехать.

Румянец на щеках Рубена и Юлии недвусмысленно свидетельствовал о выпитых кружках. Винсент попросил себе безалкогольного глинтвейна, потому что был за рулем.

Что-то мягкое коснулось его ноги. Заглянув под стол, Винсент увидел Боссе, прижавшегося к нему и, очевидно, рассчитывавшего на ласку. На Боссе была пластмассовая диадема с оленьими рогами.

– Чересчур, да? – тихо сказал Кристер, становясь рядом